Пламя отражалось в ее глазах ярче северной звезды, горящей у нее на груди. Сварог и Мастер благовоний куда-то исчезли, как исчезли и вооруженные солдаты за дверями, как исчезли и сами двери. Мы остались наедине. У огня во тьме. Женщина рядом со мной говорила о чувствах словами, которых больше не существует.

— Знаешь, Сергей… Знаешь, это слово, которое передает не страсть или желание, не дружескую эмпатию, оно и было самым верным. Оно и означало реальную «любовь», чувство, которое в нашей мове после утраты сонетов осталось без названия. Потому что случается так, что ты совсем не пылаешь страстью к человеку. Но он приятен тебе, приятно быть рядом с ним. Приятно смотреть на него и слушать его. И такая привязанность, которая основана не на одержимости, не на похоти…

— Я понимаю! Я так понимаю! — взволнованно сказал я и поднял руку, чтобы прикоснуться к ее руке.

Но понял, что нельзя. Мне нельзя к ней прикасаться. Но очень хочется — без страсти или «чувственного влечения», просто тепло и нежно прикоснуться, без «кахання», которого, конечно, нет, и без «любові», потому что любовь у меня может быть и к Рогу. Тут — нечто третье, но нельзя, нельзя. Я отдернул руку и положил ее себе на колено.

— И вот, собственно, в чем вопрос, — она посмотрела по сторонам, вероятно, возвращаясь в реальность, из которой выключилась. — Слово это утрачено навсегда. Оно не встречается больше ни в одном тексте. Но ты, конечно, читал книгу, когда нашел ее у себя.

Я нервно сглотнул.

— Читал, перечитывал, получал кайф. Может быть, за что-то зацепился? Может быть, что-то осталось у тебя в голове? Что-то из странных, незнакомых тебе прежде слов?

— Мне нужно подумать, — сказал я.

— Но, может быть, сейчас, вот наобум? Первое, что приходит в голову?

— Мне нужно подумать, — тут стоит отметить, что все это время я разговаривал с ней по-русски, потому что на мове тогда и слова сказать не мог.

Поэтому я сформулировал ответ примерно так: «Я, конечно, читал книгу и перечитывал, но сразу в голову ничего не приходит. Надо посидеть. Сконцентрироваться». Ложь давалась мне как всегда просто.

— Хорошо, тогда подумай, — сказала она разочарованно.

Кажется, она решила, что если слово не пришло сразу, то больше оно не всплывет никогда. И поэтому я добавил:

— Знаете, при употреблении есть такой эффект — прочитанное сохраняется где-то в подсознании… А потом — бабах! И приходит в голову.

— Рог, оставь ему свои контакты, — приказала она. — Если что-то всплывет, вези его прямо ко мне, без всяких этих ваших извращенных проверок длиной в месяц.

Элоиза встала, и я понял, что аудиенция закончилась. Я надеялся, что она пожмет мне руку, и у меня снова появится шанс ощутить ее жар — хотя бы на секунду, — но она только сухо поклонилась — даже не поклонилась, а кивнула головой.