Меня конвоировали вниз по лестнице, и Сварог записал мне номер сорок девятого, который служил его «тенью», то есть «оруженосцем». На прощание он пожал мне руку и сказал, что надеется на скорую встречу. Мастер благовоний, когда я уходил, ко мне даже не обернулся. То ли его душила ревность, то ли он просто успел обо мне забыть. Мы с сопровождающим сорок девятым карабкались по секретным лестничкам, которые должны были провести нас через специальные люки на поверхность, а я думал о собственной лишенной чувственного влечения эмоциональной связи с Элоизой, которую я уже очень скоро смогу передать одним коротким словом, не известным больше никому на земле.

Джанки

Ганин попался по глупости. Но, послушайте, кого вообще когда-либо брали не по глупости? Арест за употребление — это глупость как таковая, иконическая концентрированная глупость. Сначала мы удивились, что он не вернулся в офис после обеда. Ганин обычно питался всякими булочками, которые покупал в ближайшем безлюдном супермаркете и пожирал их прямо у входа в наш заполненный призраками бизнес-центр. После себя он оставлял россыпь крошек и пакетики от сдобы, запихнутые между досками скамейки. Не особенно эстетично, но Ганин, напомню, был дизайнером. А какие могут быть претензии к бытовым привычкам дизайнеров?

Утром он не явился на встречу с крупным заказчиком, и все снова удивились, но не запаниковали. Арт-директор отбрехался и без Ганина, тем более что от Ганина на таких переговорах толку никакого: обычно он сидел в углу с красными глазами и изредка, когда у него в голове запускался какой-то креативный моторчик, начинал нервно смеяться в кулачок.

Вечером того же дня секретарша попробовала поднять кипиш. По коридорам эхом разносились ее слова: «Ма-а-а-альчики, ну давайте хотя бы милицию вызовем!». Но «мальчикам» было все равно, а я, к тому же, всех старательно успокаивал. Потому что, во-первых, знал, что Ганин может быть в открытом космосе после удачно употребленного свертка. И, во-вторых, что ему придется долго и нудно откупаться от милиции в случае, если она его «найдет» со стаффом в кармане (а без стаффа он, кажется, из дома не выходил).

В ночном выпуске новостей по ящику нам рассказали его печальную историю, после чего фамилия Ганина больше никогда не упоминалась в нашем офисе.

Похоже, что в последнее время он был обдолбанным до такой степени, при которой нормальный наркот даже в туалет выйти боится. Ганин экспериментировал, совмещая мову с конвенциональными и не запрещенными наркотиками, достигая эффекта, который обычно в компьютерных играх передается заклинанием «Stun»: полная отключка, слюна по подбородку, винегрет вместо мыслей, контролируемая шизофрения, умноженная на искусственную паранойю. Именно в таком состоянии он успешно коммуницировал с коллегами, играл со мной в шахматы, выполнял задания, дизайнерил. Наверное, мы просто привыкли к его придури. А может быть, нам просто было не до него. Нам всем уже давно нет никакого дела ни до кого, кроме себя.

Так вот, далее мы можем реконструировать события по сюжету канала БТ на YouTube, где пропагандистского антинаркотического пафоса больше, чем, собственно, информации. Ганин купил две слойки со шпинатом и одну с яблоками. Переложил сдобу в пакет, взял его в одну руку, а корзинку, с которой ходил по магазину — в другую. И прямо так, с корзинкой, пошел к выходу. Система у дверей заревела, потому что на этих корзинках пластиковые шайбы против выноса.