– Может вы? – посмело мягко попросить я. – У вас то там нет никого, с кем вы в хороших отношениях.

Я видела, как Соболев был недоволен моей формулировкой, но все же согласился:

– Вы правы, Виктория. Теперь и у вас не будет.

Ком застрял в горле, стало нечем дышать.

– За что? – только и вырвалось из дрожащих губ. – Я ведь сделала хорошую презентацию.

– Так вот надо было именно ее и демонстрировать, а не делать акцент на вишенках, – прошипел мужчина, а после резко поднялся с места и указал мне пальцем на дверь. – Живо, Виктория. У вас на все пятнадцать минут. После возвращайтесь ко мне.

– З зачем? – в ожидании худшего я скривилась.

– Как «зачем»? – положа руку на сердце, притворно ахнул Соболев. – А все только начинается, Вика. Вы еще не все испытания прошли на свои красные вишенки.

Выходя их комнаты, я думала лишь над тем: «Не слишком ли фамильярно со мной общается босс? И что за игру он затеял?».

Глава 2

Вокруг я старалась не смотреть, но это не мешало ощущать себя белой вороной… Объектом всеобщей ненависти, целью нападок и нелицеприглядных обсуждений. Впервые за все время работы в компании Соболева высокая стойка, закрывающая меня с головой, не лишала чужого внимания.

Женщины, у которых дети, уже успели высказать мне, что я лишила их чада пропитания. Спрашивается, с кем их мелюзга была ночью, пока мамочка свою пятую точку сканировала?.. Мужчины в браке обвинили, мол их семьи умрут голодной смертью по моей вине. Вопрос оставался тот же – чего тогда ночью был не с ними, а с толпой пьяных неадекватных людей?

Искреннюю жалость у меня вызывали свободные мужчины и женщины, которым действительно не было на кого положиться. Они возмущались тише всех, но вот глаза блестели от чувства тревоги. Даже Оля, моя единственная подруга, смотрела на меня косо.

– Собираешь? – бухгалтерша подкралась из за спины, и я вздрогнула испуганно, роняя коробку с вещами на пол.

– Прости, что? – говоря елейным тоном, я будто пыталась заглушить чувство вины.

– Ну, – пожав плечами, Оля из последних сил старалась выглядеть беспристрастной и не выражать явно свою ко мне неприязнь. Выходило плохо, – Соболев же тебя уволил, за такой жуткий прокол. А нас всего лишь зарплаты лишил. Да?

Закрыв глаза, я тихо взмолилась: «Спокойно, спокойно! Ты справишься!».

– Нет, – мой мягкий вкрадчивый голос дрогнул, как и левый глаз от напряжения. – Не уволил.

Бухгалтерша замерла в недоумении, подпирая руками бока. Сглотнув злость, она сквозь зубы выдохнула:

– Значит, на двадцать процентов зарплату понизил?

Никогда в жизни я не была изгоем в школе, вузе или на работе… И вот настал мой звездный час, когда каждая клеточка тела покалывала от обращенных ко мне взглядов негодования.

– Н нет… – сглотнув ком, я робко поднялась со стула, чтобы коснуться предплечья подруги. Психологи говорят, что физический контакт располагает к собеседнику. Только вот Олю от моего прикосновения передернуло, и она отшатнулась назад, как он чумной. Обернувшись по сторонам, я увидела, как все в офисе бросили работу и, не скрывая того, подслушивают наш диалог.

– Что тогда он с тобой сделал? – настойчиво допрашивала Оля.

В глазах коллег читалось: «Пусть твоя участь будет хуже некуда!». Тяжело вздохнув, мне нечем было их порадовать. Опустив голову, я вынуждена была признаться:

– Соболев меня повысил и перевел в персональный кабинет.

Ахи возмущения, вздохи и охи стали такими громкими отовсюду, что я оглохла.