Раздался оглушительный выстрел из ружья. Индеец прыгнул на козлы кареты и вырвал вожжи у кучера. После короткой схватки он сбросил возницу на землю и обрушился на него всем телом. Карета унеслась в темноту, а индеец выхватил зловеще сверкнувший нож и молниеносным движением вонзил его в тело возницы, которое тут же безжизненно обмякло и распростерлось на полу арены.

Дикарь поднялся на ноги и с триумфом поднял над головой свой трофей, подозрительно похожий на шкуру крысы. Его ослепительно белые зубы сверкали в кровожадной ухмылке. Дамы охали, хватались за флаконы с нюхательной солью и падали в обморок.

Не успели стихнуть испуганные вопли и шокированные возгласы, как возница вскочил и низко поклонился, демонстрируя голый череп. В ответ раздался дружный хохот и громкие аплодисменты вздохнувшей с облегчением публики.

На середину арены вышел мужчина, одетый в блестящий цилиндр, элегантный сюртук и сверкающие черные сапоги.

— Уважаемые леди и джентльмены, — приветствовал он зрителей, — добро пожаловать на наше шоу «Дикий Запад». Вы смотрите самое первое представление перед гастролями по всей Англии. Мы приехали к вам прямо из бескрайних просторов Америки!

Снова загремели дружные аплодисменты. Эсмеральда медленно обернулась к тетке и гневно взглянула ей в глаза.

— Если вы решили пошутить таким образом, — проговорила она, — то у вас очень странное представление о юморе!

Анна не отрывала глаз от арены, делая вид, что не слышит ее. Не желая и дальше смотреть эту чепуху, Эсмеральда встала, собираясь покинуть театр.

— Сядьте, пожалуйста! Нам ничего не видно! — возбужденно закричали сзади.

Эсмеральда слегка подтолкнула графа, чтобы он уступил ей дорогу, но тот только что-то рассеянно пробормотал. Понимая, что ей не выбраться, она снова уселась, надувшись, как обиженный ребенок.

На арену тем временем выкатился фургон с натянутым полотняным пологом. Тот же самый индеец на своей пегой лошади носился кругами вокруг фургона с грозными, воинственными криками. Несчастная семья переселенца, казалось бы, должна была вызывать сочувствие публики, если бы не одна из женщин с лохматыми бакенбардами и рыжей бородой. Ее визгливые крики о помощи, когда кровожадный индеец начал рвать на ней одежду, заставили зрителей покатиться со смеху. Почувствовав что-то смутно знакомое в этом странном существе — то ли мужчине, то ли женщине, — Эсмеральда подалась вперед, но яркий свет рампы мешал ей разглядеть лицо.

В следующей сцене зрители увидели грубую деревянную хижину, вокруг которой суетились рыдающие от страха и горя жители, подвергшиеся нападению диких индейцев. Последних представлял все тот же один индеец, для чего ему приходилось исчезать в окне, выбегать через заднюю дверь, а затем бросаться в другое окно. Бедняга до того забегался, что стал задыхаться.

Недовольно ворча, отдельные зрители начали пробираться к выходу. Эсмеральда с облегчением вздохнула. Она больше не могла вынести ни одной минуты этой жалкой пародии. Запад, каким она его знала, был необузданной стихией, о которой ни один из этих актеров и понятия не имел. С чувством горечи она вспомнила неистовую страсть Билли.

Эсмеральда уже собралась покинуть этот балаган, когда появившиеся на сцене рабочие развернули раскрашенную декорацию улицы западного городка. Она снова уловила нечто знакомое в этой картине, но тут свет погас. Когда луч прожектора упал на арену, ручеек спешивших уйти зрителей остановился. Наступила тишина.

В круг света вышел человек.

На нем были черные брюки и жилет. Ослепительной белизны рубашка. Широкие поля шляпы затеняли глаза.