Паркер обошел вокруг стола, уселся в кресло и потер ладонью челюсть.

– Вы имеете в виду разговор о вашем… почти неиспользованном свадебном платье?

– Да! – гневно бросила она в ответ. – Впрочем, мне ничего не стоило поведать вам, как двое – учтите, не один, а двое – мужчин отказались от супружеского союза со мной практически на ступенях алтаря.

Глаза Паркера стали серьезными.

– Понимаю.

– Нет, ничего вы не понимаете, – горячо возразила Бейли, – иначе не ушли бы с такими словами.

– С какими словами?

Она медленно закрыла глаза и вознесла молитву Господу, чтобы дал ей терпения.

– Когда вы уходили, то как-то между прочим упомянули что-то о потере любимого человека. Почему же я могла делиться с вами своим унижением, а вы нет? Посчитали ниже своего достоинства? Вы меня разочаровали и… – Горло сжалось, и Бейли так и не смогла закончить начатой фразы.

Паркер молчал; темные глаза устремлены на нее, выражение лица серьезно.

– Вы правы. Я допустил бестактность, и мне нет прощения.

– Прощение есть, – сухо возразила Бейли.

Как это она не сообразила раньше? Ведь Паркер настоящий мужчина, сильный, гордый… Досадуя на себя, она медленно покачала головой.

– Мне есть прощение? Разве? – недоумевал Паркер.

– Да. Я должна была понять это раньше. У настоящих героев часто возникают трудности, когда им приходится признаваться в своей уязвимости. Очевидно, эта… женщина, которую вы любили, нанесла вам удар, ранила вашу гордость. Поверьте, это нечто, о чем мне известно по личному опыту. Вам не надо ничего объяснять.

Она встала, намереваясь уйти, в глубине души сознавая, что судила о Паркере слишком строго.

– Постойте, Бейли, вы правы, – возразил он. – Вы поделились тем, что таилось в глубинах вашего сердца, и я должен был поступить так же. По отношению к вам я был непростительно несправедлив.

– Возможно, но такой поступок соответствует вашему образу.

После этих слов она бы попрощалась и вышла из кабинета, если бы не боль, внезапно появившаяся в его глазах.

– Я расскажу вам. Так будет честнее. Садитесь.

Внимательно глядя на него, Бейли опустилась на стул.

Паркер улыбнулся, но не той обаятельной улыбкой, которая обычно играла у него на губах. Теперь его лицо искажала болезненная гримаса.

– Ее звали Мария. Я познакомился с ней, путешествуя по Испании, около пятнадцати лет назад. Мы оба были молоды и без памяти влюблены друг в друга. Я собирался жениться на ней, привезти в Штаты, но ее семья… короче говоря, ее родители не хотели, чтобы их дочь вышла замуж за иностранца. Вековые традиции стояли между нами, и, когда Марии была предоставлена возможность выбора между родственниками и мною, она предпочла остаться в Мадриде. – Он замолчал, пожав плечами. – Теперь я понимаю, что она поступила правильно, но тогда мне было очень больно. Несколькими месяцами позже я узнал, что Мария вышла замуж за человека, более приемлемого для ее родных, чем американский студент.

– Мне очень жаль.

Паркер потряс головой, прогоняя горькие воспоминания.

– Для сожалений нет никаких оснований. Хотя я очень сильно любил ее, наша связь долго бы не продлилась. Мария не смогла бы стать счастливой в нашей стране.

– Она любила вас.

– Да, – согласился он. – Любила со всей силой, на которую была способна, но в конечном счете долг и семья оказались для нее важнее любви.

Бейли не знала, что сказать. Сердце разрывалось от боли за Паркера, потерявшего свою возлюбленную, и в то же время она не могла не восхищаться отважной девушкой, которая смогла принести в жертву и любовь, и будущее ради того, что считала правильным.