Ну конечно, теперь мы стали соблюдать приличия. Вчера он был не настолько щепетилен, теперь вот боится своих родственничков. А они, между прочим, нормальные люди, современные. Да даже если застанут, у меня ночнушка такая суровая — с воротником под горло и до пят, что хоть сейчас на бал! А лорд-страж и вовсе запакован в темно-синюю форму. За чем нас могут застать? За неприличными разговорами?

— Гордон, не увиливай от ответа! — рявкнула я. — При чем здесь книга?

— Общая слабость, сонливость, головные боли, перепады настроения, — стал перечислять он, словно цитировал учебник по медицине, а сам прогулялся до окна. Я же подползла к краю кровати, чтобы ничего не упустить. Что-то мне совсем не нравился его серьезный тон. — Слуховые и визуальные галлюцинации.

Я поперхнулась воздухом.

— Хочешь сказать, что разговор с русалкой всего лишь глюк? Нет-нет, я отчетливо слышала ее писклявый голос в своей голове.

Так отчетливо, что свалилась с лестницы. А ведь действительно вырубилась, даже пропустила свое спасение. Нужно сказать Посейдону спасибо.

Гордон обернулся и приподнял бровь.

— Значит, твои галлюцинации настолько реалистичны.

Ой, все! Надоело слушать этот бред. Я подскочила с кровати, босиком подбежала к лорд-стражу и встала напротив.

— Хорошо, пусть будет глюк. Так что с книгой, которую ты мне дал?

Гордон провел ладонью по своему лицу и тихо выругался.

— Не хотел говорить тебе сам…

— Не хотел говорить что?

— Почему людям запрещено путешествовать в Неизвестные миры.

Ветерок летней ночи внезапно перестал быть приятным, в моей груди разлился обжигающий холод и острое предвкушение новой пакости. Захотелось зажать уши и не слышать ответ Гордона, потому что ничего хорошего я уже не ждала.

— В отличие от химер люди не могут свободно перемещаться между мирами. Энергия, которая освобождается во время перехода, разрушает мозговые клетки. Процесс необратим… Ты бы книгу почитала, там все лучше объясняется.

— И что ты хочешь сказать? — голос не дрогнул, хоть и прозвучал тихо. Я даже повторить хотела, на случай, если лорд-страж не расслышал.

— Что у нас есть от шести месяцев до трех лет, чтобы вернуть твое тело.

А иначе у меня крыша поедет? Или что похуже?

Мой вопль был достоин боевого клича воина-индейца, когда я набросилась с кулаками на Гордона. Не задушу, так лицо расцарапаю — этот мерзавец давно напрашивается! Вот тебе, вот тебе! Не учла только, что он большой и сильный. Два удара лорд-страж пропустил, а на третьем сделал подсечку, крутанул меня, и я оказалась прижата спиной к его груди. Он из камня, что ли, сделан?

— Вот поэтому я дал тебе книгу, — прошипел он на ухо, зажимая широкой ладонью мой рот. — Успокойся, и мы поговорим.

И это говорит тот, кто решил довести меня до безумия? Я промычала нечто совсем уж нецензурное, а затем что есть силы и сколько позволяла длина сорочки, лягнула его в голень. Настала его очередь ругаться. Почти вырвалась, но лорд-страж ухватился за подол: ткань громко затрещала, и на юбке появился разрез до бедра. Хуже того я споткнулась, а Гордон споткнулся через меня, и мы оба полетели на ковер.

— Верни меня домой, — рычала я в перерывах между проклятиями. — Иначе пожалеешь!

Лорд-страж оседлал мои бедра, а запястья вытянул над головой: не больно, просто мертвой хваткой. Ярость до сих пор бурлила в венах, но даже всей злости мира не хватило, чтобы сдвинуть эту глыбу. Бессердечный, какой же он бессердечный!

— Что здесь происходит? — грозный голос заставил вздрогнуть и повернуться к двери, где замер Гордон-старший.