Когда наступила очередь Винтера, он направил своего коня к Шарлотте. Та взглянула на Адорну, пытаясь подсказать ему, что он совершает ошибку: цветы следовало подарить матери, хозяйке дома. Ей бы помнить, что Винтера невозможно принудить поступать вопреки собственному желанию! Сейчас он хотел преподнести букет Шарлотте, и у него были на то причины.

Виконт Раскин снял тюрбан, открыв взорам гостей свои спутанные волосы и варварскую серьгу. Грациозным движением он поклонился собравшимся и, протягивая жене цветы, сказал:

— Я дарю этот букет моей жене, которая своей красотой затмевает прелесть весенних цветов, которая благодаря своим знаниям вернула меня и моих детей в мир цивилизации, — он пристально посмотрел Шарлотте в глаза, — и которая своей любовью покорила мое сердце.

Шарлотта протянула было руку, но тут же отдернула ее:

— Я не пыталась покорить…

— Она была высококлассной гувернанткой? — донесся до нее удивленный голос королевы.

— Мое сердце, — уточнил Винтер, — отныне и навеки. Сердце, которое бьется лишь для тебя, о ярчайшая звезда моего небосвода.

Этого не может быть! Он не мог передумать так быстро. Но Винтер смотрел на нее совершенно серьезно. Да и с чего ему врать? Нет, этот человек слишком дорожил своей честью и благородством.

Шарлотта всплеснула руками:

— Правда?

— Если ты не веришь мне, спроси у моих детей. Робби и Лейла с готовностью закивали.

— Для тебя, — продолжал Винтер, — я остригу волосы, сниму серьгу, надену строгий английский костюм и буду сидеть только на стуле.

— Мне ничего этого не нужно, — неожиданно хрипло прозвучал голос Шарлотты. — Я только хочу, чтобы ты сказал три слова, всего три!

Он улыбнулся. Ей, единственной любимой женщине в мире:

— Мисс леди Шарлотта, жена моя, я люблю тебя. О таком счастье Шарлотта и не мечтала.

— Я тоже люблю тебя, — она взяла цветы. Винтер перехватил ее руку, поднес к губам и страстно поцеловал.

— Прекрасно, чрезвычайно занимательно, — заговорила королева Виктория. — Мы благодарим обеих леди Раскин, лорда Раскина, и, конечно, его чрезвычайно талантливых детей. Но чтобы попасть в Лондон до наступления темноты, следует не мешкая покинуть этот гостеприимный дом.

Принц Альберт кашлянул:

— Да, в самом деле.

Шарлотта умудрилась высвободить свою руку из руки Винтера и повернулась к гостям.

— Чрезвычайно занимательно! — произнес король Дэниор с лукавой улыбкой.

— Не ожидала, что будет настолько интересно, — королева Евангелина прижалась к супругу.

— Счастлива доставить вам удовольствие, — Адорна зарделась, но не удержалась и добавила: — Я всегда стараюсь сделать свои приемы незабываемыми.

— Думаю, вам это удалось, и все со мной согласятся, — кивнула королева Евангелина.

Винтер, Робби и Лейла спешились. Лошадей увели в конюшню, артисты поднялись на террасу. Королевские дети сразу же окружили Робби и Лейлу. Винтер не сводил глаз с Шарлотты. Шаг за шагом он беспрепятственно подошел к жене, встал рядом с ней.

Гости продолжали прощаться. А Шарлотта смотрела на мужа, не в силах поверить услышанному. Он не прикасался к ней, а она — к нему. Они не решались, словно знали: стоит им это сделать, их поведение выйдет за рамки приличия. А в душе Шарлотта понимала, что, демонстрируя свои чувства на публике, они и впрямь вели себя крайне неприлично.

— Голубки-и-и, — пропела Адорна, — их величества уезжают!

Молодая чета подошла к матери.