Напыжившись еще больше, он продолжал:

— Хотя, как правило, подобные новости в два счета разлетаются по всей округе.

— Матушка считает, что детям будет легче влиться в общество, если сначала они познакомятся с принятыми в нем правилами поведения. Так что о нашем прибытии никто не знает — Винтер шаловливо глянул на Адорну. — Или почти никто. Клянусь, мэм, Говард первым узнал меня в городе и напросился в гости.

— Лорд Говард часто испытывает потребность в деньгах, — вставил Бакнелл. — Лишь благодаря неле… э-э… необычным суждениям Винтера он и его дражайшая половина убрались отсюда, не дожидаясь, когда их выпроводят.

Винтер сделал вид, что не заметил намеренной оговорки Бакнелла.

— Надеюсь, дорогая, пока вы были в Лондоне, вам не пришлось тратить время на дела вашего семейного предприятия, — продолжил лорд, обращаясь к Адорне, хотя в действительности его очень интересовало, насколько успел освоиться в делах отцовской фирмы молодой виконт.

— Слава богу, — отвечала та, — с помощью кузена Стюарта Винтер взял бразды правления в свои руки.

— Вам с самого начала не стоило утруждать себя работой — мягко упрекнул виконтессу Бакнелл.

Осмелев от видимого благодушия Винтера, он добавил, обращаясь к нему:

— Леди Раскин — нежный цветок! Тут молодой человек не сдержался:

— Если вы действительно так считаете, то я вас разочарую: вы заблуждаетесь.

Бакнелл опешил. Беспардонность Винтера шокировала опытного дипломата.

Как вдруг сверху донесся топот детских ног по паркету и… Папа! — эхом разнесся по коридору звонкий голосок Лейлы. — Па-па-а-а-а!

Винтер мысленно видел, как девчонка съезжает вниз по перилам.

— Не ходи туда! — кричал ей вслед Робби, свято веря, что для пущей убедительности нужно крикнуть как можно громче. — Тебе же влетит!

Но дробный топоток Лейлы раздавался уже совсем близко, и в считанные секунды она влетела в двери гостиной, размахивая руками и скользя по гладкому паркету. Она была худенькой, кожа да кости, и рослой, значительно выше своих сверстниц. Девочка унаследовала от матери темные волосы, которые сейчас были заплетены в косу, и приятный оливковый оттенок кожи. Она остановилась, вспомнив о наставлениях отца, но продолжала пританцовывать на месте. Большие черные глаза ребенка искрились озорством. Свежая пыль на красном канифасовом платье говорила о недавних проделках.

Винтер протянул дочери руки:

— Ну, иди сюда, мое сокровище!

Девочка бросилась к отцу в тот момент, когда в комнату вбежал Робби.

— Я пытался ее остановить, — крикнул мальчик, высокий и широкоплечий, с тем же оттенком кожи, что и у сестры.

Было ясно: пройдет совсем немного лет, и он превратится в настоящего красавца. Но пока голос мальчика то и дело срывался, когда он, указывая на сестру, утонувшую в объятьях Винтера, гневно докладывал:

— Она лазила на чердак и опять вся извозилась!

— Довольно, — перебил его отец, подзывая мальчика к себе. Тот живо подошел, уселся на отцовское колено, и Винтер обнял сына.

Семейка дикарей торжествующе взирала на присутствующих представителей славного, чопорного, затянутого в корсеты английского общества.

Адорна смотрела на сына и внуков со смешанным чувством обреченности и обожания. Бакнелл, как и следовало ожидать, сумел скрыть неприязни. А Шарлотта… Интересно, как себя поведет наша «мисс леди»?

Впервые с тех пор, как Винтер ее увидел, взгляд девушки утратил нарочитую холодность. Она с интересом смотрела на детей, словно бы оценивая их.

Качнув детей на коленях, чтобы привлечь их внимание, он сказал:

— Эта девушка — та самая гувернантка, которую вам обещала бабушка.