Не обращая более на Сперанцу внимания, Эльвира занялась Касси, которая трясущимися руками пыталась вылить недопитое молоко в раковину.

— Это еще что? Или при твоем деликатном сложении тебе не годится хорошее итальянское эспрессо, как всем прочим?

Так она не слышала о младенце? Эльвира что-то спросила Сперанцу по-итальянски. Старая служанка бросила ответную реплику, и среди других непонятных слов, bambino прозвучало как гром среди ясного неба.

Когда произнесенное постепенно дошло до Эльвиры, она как будто окаменела. В кухне воцарилась мертвая тишина. Только тикали большие старинные часы на стене.

Первой не выдержала Касси.

— Итак, теперь вы знаете, что мы с Бенедиктом пытались от вас скрыть, хотя почему — выше моего понимания, — сказала она и пошла к выходу.

Обычно она не имела склонности к диким фантазиям, но было в этой женщине нечто, что могло по-настоящему напугать. И в спокойном состязании Эльвира вела себя довольно странно.

А во время находивших на нее припадков злобы она становилась просто фурией.

— Потаскушка! — прошипела она, загораживая Касси выход из кухни.

Физически ощущая бешено бьющееся сердце, Касси протиснулась мимо нее, намереваясь уйти в свои комнаты. Эльвира никогда не появлялась наверху.

Но сегодня она, видимо, решилась преследовать Касси и стала быстро подниматься по лестнице вслед за ней. Отчаявшись, Касси остановилась после первого пролета и оказалась с ней лицом к лицу.

— Оставьте меня в покое! — закричала она, не заботясь более о видимости сохранения мира. Мне нечего вам больше сказать!

— Но зато у меня есть много чего, — ответила Эльвира, сверкая глазами. — Хороша! Нагуляла неизвестно где ребенка, а теперь надеешься повесить его на моего сына! Не на такого напала!

— Я ничего не делала против его воли, Эльвира. Это он настоял на бракосочетании.

Она попыталась уйти, но Эльвира загородила ей дорогу.

— Он не чает от тебя избавиться! Иначе почему он так много времени проводит вне дома? Да просто прячется от твоих бесконечных жалоб и просьб.

— Я ни разу не пыталась удержать его от работы.

— Неужели? — Эльвира воздела руки к небу. — О, Бенедикт, — взвыла она нарочито пискляво, пытаясь изобразить Касси, — мне хотелось бы побывать с тобой вместе в Национальном музее в Реджио Калабрии… Бенедикт, твоя сестра говорила, что неподалеку есть византийские развалины.

Когда ты наконец отвезешь меня туда?.. Покажи мне твою школу, Бенедикт.., я хочу видеть места, где ты играл в детстве.

— Как вам не приходит в голову, что я просто хотела побольше узнать о месте рождения моего мужа, лучше понять его жизнь?

— Чушь! Ты постоянно думаешь лишь о себе.

Хочешь, чтобы тебя баловали, ты — испорченная девчонка. Но Бенедикту не нужен ребенок вместо жены. Нет, он хочет женщину.

— Что вы говорите? Кого-то типа Джованны, должно быть?

— Не типа ее. — Взгляд Эльвиры был полон ненависти. — Просто ее.

— Но Джованна не хочет быть с ним. В отличие от вас она уважает наш брак.

— Она понимает его. Знает его так, как ты никогда знать не будешь. Дополняет его. А ты.., ты рвешь его на куски.

Неужели правда? Может, она действительно постоянно хнычет и жалуется? Просит слишком многого? А дает слишком мало?

Охваченная внезапной неуверенностью, Касси прошептала:

— Я ничего такого не собиралась делать.