— А я, — отвечал он, — женатый человек, попавший в затруднительное положение. Видите ли, моя жена сбежала, и я уже отчаялся ее найти.

— Как же вы довели ее до такого?

— Боюсь, я постыдно пренебрегал ею и подверг опасности там, где думал найти для нее надежное убежище. Просто не представляю, как переживу, если с ней что-нибудь случилось.

— А она знает о ваших переживаниях?

— Не уверен. Я никогда не говорил с ней на эту тему, по большей части из-за того, что и сам прозрел лишь вчера, когда понял, что потерял ее. , — Женщинам надо говорить, синьор. Они должны слышать слова.

— Неужели уже слишком поздно?

Она не ответила. Охваченный внезапной неуверенностью, страшной еще и тем, что он не привык к ощущениям такого рода, он протянул к ней руки. Он знал, что она не видит его жеста, знал, что выглядит нелепо, но язык вдруг отказался ему повиноваться. Возможно ли склеить разбитую чашку? Кассандра права: не всегда поступки говорят за себя, иногда есть и другие способы сообщить о своих намерениях и чувствах.

— Как вы полагаете, она собирается вернуться назад? — спросил он.

В следующий миг череда совершенных им ошибок промелькнула перед ним. Тысячу раз она намекала ему, что любила бы его, если б он только позволил, но он отвергал всякие авансы.

Теперь, не способный более сносить неизвестность, он уже был готов признать, что расстояние между ними выросло в неодолимую пропасть, когда кончики пальцев, легкие, словно дуновение ветерка, коснулись его плеча.

— Я думаю, она предпочтет остаться со своим мужем, — ответила она.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

— Я не собиралась покидать тебя, Бенедикт.

Просто почувствовала, что у меня не остается иного выбора, — сказала она, сдерживая подступающие слезы. — И я не виню тебя за вчерашнее, быстро добавила она. — Ты не отвечаешь за поступки матери.

Не выпуская из рук ее ладонь, он занял место за ее столом.

— Я отвечаю за тебя, — страстно возразил он. Отвечаю за моего ребенка.

— Ты не можешь всегда стоять между мной и грозящей мне опасностью. Никто не может. И на случай, если ты не заметил, я в состоянии сама о себе позаботиться. "

— Предельно ясно, — откликнулся он. — Ты неповторима. Я так боялся потерять тебя.

— Я уже говорила тебе, Бенедикт, — в том, что случилось, нет твоей вины.

— Косвенным образом есть, — мрачно настаивал он. — Мне надо было раньше додуматься, что жизнь под одной крышей с матерью к добру не приведет.

Касси склонилась к нему, погладила по щеке, желая стереть тревогу с его лица.

— Я так рада, что ты приехал за мной. У меня чудесные новости.

Он недоверчиво покачал головой, но уже почти улыбался.

— Что чудесного можно извлечь из почти произошедшей трагедии?

— Много чего, — ответила она. — Вчера я побывала в больнице. Мне сказали, что для моего срока все идет замечательно.

Он повернул голову, чтобы поцеловать ее ладонь.

— И?

— И я слышала и видела нашего малыша. А прошлой ночью я чувствовала его шевеление. Порывшись в сумке, она достала снимки результатов ультразвука, протянула их ему. — Первые фотографии твоего сына, Бенедикт.

— У нас мальчик? — Его рука дрогнула. Она едва не разрыдалась, заметив восхищение, с которым он разглядывал расплывчатое изображение. И он здоров?

— Абсолютно!

Он провел ногтем по глянцевой бумаге.

— Нам так повезло, сага! Просто невероятно повезло!

— Да, — мягко согласилась она.