— Со стратегическим запасом нашей семьи! — подтвердила я. — Посуду помоете сами.

И в сопровождении кота и внучки гордо удалилась работать под «Барбариков», «Троллей» и «Анимал планет». Обедали мы тем же составом раньше, чем наше офисное братство. И только в середине дня моя маленькая помощница пригласила их к столу. Н этот раз работяги отреагировали живее.

Увидев накрытый стол, сияние на лицах дорогих и любимых людей потухло. Я же спиной привалилась к холодильнику, перекрывая доступ к другим продуктам, демонстративно сложила на груди руки. Два обреченных вздоха пронеслись по кухне, и ложки мерно, но без энтузиазма, застучали по тарелкам.

— Можете сдобрить маслицем, — кивнула я на большую бутылку, примостившуюся на уголке стола.

Желающих не нашлось. Посуду мыли без меня, потому что в комнате строгий воспитатель Кира укладывал спать после прогулки двух воспитанников детского сада: Олю и Кузю. Коту досталось больше, а мне даже удалось поработать, хотя до несчастных ведьмы и дракона дело так и не дошло.

Ужин не отличался разнообразием. Сырные блинчики мы съели намного раньше, чем рабочий класс пришел есть свою кашу апокалипсиса.

— У-у-у-у-у! — протянул муж и констатировал: — Гречка.

— Опять? — едва не плача, спросила дочь.

Где-то внутри шевельнулась предательница-жалость.

— Разрешаю отрезать по куску колбасы, — поражаясь своей щедрости, сказала я.

Мы с котом смотрели ягуаров. Вернее, он смотрел, а я пыталась работать. На кухне гремела посуда, слышался смех, и было немного обидно выпадать из общего веселья. Тем более, я ничем такого отношения не заслужила.

— Мам, — рядом присела дочь. — Ты прости меня, а?

Я кивнула, она улыбнулась. Так всегда, чем старше становятся дети, тем меньше у них для нас слов, а ведь порой так хочется поговорить, расспросить, обнять, расцеловать крепко и звонко, как в детстве.

— Кирочка, пойдем, я тебе книжку почитаю! — позвала дочь, обнимающую меня, внучку.

— Хочу с Олечкой играть в дискотеку! — вопил ребенок, пытаясь не отпустить меня и одновременно дотянуться до кота, в целях самосохранения резво отползающего в сторону.

— Пойдем, я с тобой поиграю, — настаивала Аня.

— Ты даже не знаешь, кто такой Салтыков! — уличила ее Кира в невежестве.

Меня смерили насмешливым взглядом, от которого я почувствовала себя, если не динозавром, то примерно одного возраста с теми, кто Ленина живым видел. Ребенка все же оторвали и унесли. Правда, с ревом, сменившимся через минуту счастливым заливистым смехом. Вот уж у кого никаких проблем!

Спать ложились рано. Муж извинялся настойчиво, долго и страстно. Сразу стало ясно, кто из работяг накосячил больше. Дракон подсматривал и конспектировал особо удачные приемы, чтобы потом применить их с ведьмой.

Глава 5. Апокалипсис. День пятый

Утро, наверное, было добрым. Проснулась я в гордом одиночестве, а внучка поразила приятным разнообразием.

— Канализация — это от слова анализы, да? Потому что мы туда какашки смываем? — поинтересовался ребенок.

— От слова «канал», то есть труба, по которым уходит все, что мы смываем, — пояснила я.

— Э-э-э, а теплого молока не будет? — возмутился недовольный таким разнообразием кот.

На кухне кто-то гремел посудой, умопомрачительно пахло сваренным кофе. Я его не пью, но ничего не могу с собой поделать — аромат обожаю.

— Мам, иди завтракать! — крикнула дочь.