Кэтрин вопросительно посмотрела на него. Оливер сидел, опустив глаза, и нельзя было догадаться, что скрывается за его молчанием.

   – Если тяжело рассказывать, лучше не надо, Оливер. Тебе нельзя волноваться. Слышишь меня? – нежно сказала Кэтрин.

   – Не беспокойся, Кей, со мной все в порядке. – Он посмотрел на нее растроганным взглядом и ладонью прижал ее голову к своему плечу. – Подробностей я не знаю… в общем, у него появилась другая женщина. С этого все и началось. Разумеется, об этом я узнал позже. А исчез он одновременно с извещением, что банк не способен выплачивать проценты по вкладам. Растрата была настолько значительной, что спасти банк не представлялось возможным. Началось следствие, отца разыскивали по всем штатам, но безуспешно. Мы с матерью тогда оказались на грани нищеты. Помню, твой отец не один раз появлялся у нас в доме. Он предлагал свою помощь, а мать гордо отказывалась. У нее был свой, правда небольшой, капитал, но на время следствия, которое длилось больше полугода, ее счет в банке был арестован. Видимо, позже все как-то образовалось, потому что мы не испытывали серьезных материальных затруднений. – Оливер снова замолчал.

   Кэтрин поняла, что он подошел к самому главному, что мучило его.

   – Ты потерял отца, а потом потерял мать. Так, Оливер?

   – Да, мать почти сразу изменилась. Она уже не уделяла мне столько внимания, сколько прежде. Все чаще мне казалось, что я мешаю ей. В ее жизни кто-то появился, но она тщательно скрывала его от меня. И не только от меня. Оказавшись в положении ни разведенной, ни жены, она предпочитала развлекаться подальше от дома. Помню бесконечно унылые, долгие вечера, когда она уезжала в Бостон, оставляя меня в одиночестве. Иногда она пропадала нескольких дней. Пожилая женщина приходила тогда ежедневно, готовила мне, убиралась в доме и уходила. Все в округе осуждали мать за ее образ жизни. Она ни с кем из соседей не дружила. – Оливер тяжело вздохнул. – Из-за этого я тоже не сумел обзавестись друзьями. Рос сам по себе, замкнулся и уже не делал попыток преодолеть возникший между мною и матерью барьер. Я любил ее и ненавидел! – Волнениедушило Оливера. – Так продолжалось пять лет, вплоть до того дня, когда ее нашли в машине у обочины дороги. Она была мертва!

   Кэтрин обняла его за шею, ласково провела ладонью по щеке.

   – Оливер, успокойся, ты ни в чем не виноват! Все это было так давно.

   – Виноват, Кэтрин. Я понял это прошлой ночью. Во всем виноват мой детский эгоизм. Если бы в те годы я помог ей хоть немного справиться с отчаянием, в которое ввергло ее предательство отца, возможно, она не умерла бы. Подумай, каково ей было оказаться одной с ребенком в окружении всеобщего недоброжелательства?! Все, кто хранил свои деньги в отцовском банке – а таких в округе было большинство, – проклинали его имя, и никто не пожалел нас! Мне было около восемнадцати, когда я хоронил мать. Никтоне пришел на ее похороны, кроме твоего отца. Он помог мне в тот момент и позже стал ненавязчиво опекать меня. Я решился во всем довериться ему. Ты знаешь, что он фактически оплатил мою учебу в университете?

   – Нет, отец никогда не рассказывал мне о тебе. Теперь я понимаю, почему ты взялся спасать нашу фирму от банкротства. Отец, правда, утверждал, что ты делаешь ему личное одолжение.

   – Он и с меня взял обещание не рассказывать тебе о его участии в моей судьбе. Но теперь все позади. Считаю, что имею право посвятить тебя в это. Всю жизнь буду хранить благодарность Льюису Норману. У тебя замечательный отец! – с чувством произнес Оливер.