Изменить размер шрифта - +

– Да ладно тебе, Кейли, прости меня. Пожалуйста.

Кейли вздохнула. Он был просто неотразим, когда смотрел на нее так, но нельзя было давать ему понять, насколько эффективно действовал на нее его страдальческий вид, чтобы он не пользовался этим впредь.

– Конечно, я прощу тебя, – ответила Кейли, – но знай, что я презираю насилие.

– То, что произошло сегодня между мной и моими братьями, не было насилием, дорогая, – возразил Дерби. – Это было дурачество.

Кейли всеми силами старалась сохранить на лице сердитое выражение, но уголки губ предательски дрогнули.

– Тебе действительно здорово досталось? – спросила она.

Дерби откинул у нее со лба выбившуюся прядь волос.

– Конечно, нет. Ты же видела Уилла и Саймона. Я бы сказал, что я одержал верх. – Он поднялся, скорчив смешную гримасу. – Ну а теперь мне надо работать. А сразу же после ужина мы продолжим урок стрельбы.

Кейли стало не по себе. Ей был невыносим даже сам вид оружия, не говоря уже о том, чтобы целиться и нажимать на курок, но в это время и в этом месте умение обращаться с ним было необходимо.

– Хорошо, – согласилась она, – после ужина.

Дерби занялся скотом, а Кейли вернулась к скульптуре. Для кого-то этот камень был просто бесформенной глыбой, но она ясно видела в ней образ Дерби на коне.

Мануэла приготовила на ужин рагу с вкуснейшими клецками и консервированным зеленым горошком. Дерби с помощниками расположились во дворе, потому что были слишком грязными, чтобы ужинать в доме. Кейли присоединилась к ним, усевшись рядом с мужем на ступеньку крыльца. Ковбои были в прекрасном расположении духа – теперь, когда закончился карантин, они могли спокойно отправится в город и весело провести вечер в «Голубой подвязке».

– Я думала, ты закрыл салун, – шепнула Кейли, забирая у Дерби пустую миску.

– Я не закрыл его, – с безразличным видом ответил Дерби. – Я его продал. Орэли и кто-то еще заправляют там, пока новый владелец не взял управление в свои руки.

Кейли тупо уставилась на миски, которые держала в руках.

– Понятно, – пробормотала она.

Для Кейли было неприятной новостью то, что это заведение до сих пор существует. Не потому, что она боялась, что Дерби будет посещать его, а из-за зеркала. Последнее время ей казалось, будто ее засасывало это мутное стекло, как черная дыра затягивает звезду.

Кейли поднялась, чтобы отнести в дом миски, но Дерби остановил ее, нежно взяв за запястья.

– Ты боишься, – произнес он очень тихо, так, чтобы мужчины сидевшие во дворе, не могли слышать его слова.

Кейли кивнула. Она понимала, что должна сказать Дерби, сказать прямо сейчас, что ее преследует чувство, будто она ускользает от него, рассеивается как дым, постепенно покидает девятнадцатый век, но не смогла сделать этого. «Не сейчас», – решила Кейли, ведь они так долго были разлучены скарлатиной.

Дерби взял у нее из рук посуду.

– Ты ведь уже давно не исчезала, Кейли, – успокаивал он ее. – Разве не похоже на то, что ты здесь навсегда?

– Надеюсь, что это так, – тихо ответила она.

– Ладно, пойдем, поупражняемся в стрельбе.

Дерби вернулся в дом и вышел через пару минут, на ходу проверяя барабан своего пистолета сорок пятого калибра. Кейли ждала его во дворе, вечерний ветерок трепал ей волосы. Хотя это был век насилия, Кейли много дала бы за то, чтобы родиться в девятнадцатом веке, и чтобы ей не нужно было бояться, что она может быть выброшена из этого времени, может быть разлучена с любимым. Ей было страшно думать о том, что судьба Дерби не изменилась, и ей уготован жребий жить без него.

Быстрый переход