— Нас там не было! — воскликнул он. — И даже если мы там были, не мы это сделали!

— Вы лжете! — вскричал догадливый джинн. Сжав двумя руками топор, он взмахнул им.

— Беги, Стегоман! Папа, нет! Погоди!

Но Рамон уже спрыгнул на землю, крича:

— Твой друг не должен пострадать из-за нас, Мэтью! И потом... две маленькие цели труднее уничтожить, чем одну большую!

Мэт выругался, спрыгнул со спины дракона и бросился наутек.

— Мэтью, нет! — проревел Стегоман. — Я же могу всех нас спасти!

И он помчался следом за Мэтом.

Рамон догонял их. Он бежал, петляя из стороны в сторону, уклоняясь от гигантского топора.

— Стойте смирно, будьте вы трижды прокляты! — ревел джинн. — Ну хоть в кучку сбейтесь, на худой конец!

Огромный топор со свистом рассек ночной воздух, но Мэт увернулся в последнее мгновение, и лезвие топора увязло в земле. В это же мгновение Мэт налетел на Стегомана. Дракон тут же притормозил, но Мэта отбросило на десять футов назад.

— Сейчас ты умрешь! — проорал джинн, успевший выдернуть из земли топор.

— Не смей! — прокричал кто-то из темноты хрипловатым контральто.

Мэт поднялся на ноги и всмотрелся в небо. Естественно, над ними возвышалась Лакшми, ростом ничуть не меньше джинна.

— Но я обязан сделать то, что повелел мне Хозяин Лампы! — жалобно запротестовал джинн. — Ты, принцесса, не можешь приказывать мне, я во власти своего повелителя!

С этими словами джинн отвернулся от Лакшми и снова занес топор над Мэтом.

Мэт обежал вокруг Лакшми и спрятался под ее коленной чашечкой.

— Сын мой! Я же тебя учил никогда не прятаться за женщин! — возмутился Рамон.

— Но ты же не в буквальном смысле это имел в виду! — слабо возразил Мэт. — А эта... она такая большая!

— Отойди, принцесса! — попросил джинн, однако топор опустил. — Тебе не следует вставать между джинном и тем, что ему повелели совершить.

И тут Лакшми вдруг стала сама чувственность:

— Да ладно тебе, Камар! Ты кто — раб или свободный джинн?

— Я раб лампы, принцесса, — признался джинн Камар и сглотнул подступивший к горлу ком. А Мэт подумал, что, если джинн еще сильнее выпучит глаза, они у него вывалятся из орбит. — Я должен совершить то, что мне повелели.

— Может быть, и так, — мурлыкала Лакшми и, покачивая бедрами, шагнула к джинну. — Но ведь по пути к своей цели ты мог бы и развлечься немного, а?

Мэт последовал примеру джинна и сглотнул слюну. Он и понятия не имел, что женщины способны коленями такое выделывать.

Но тут он вспомнил о себе и своих трудностях. Он помахал рукой отцу и указал себе за спину, после чего начал пятиться подальше от сцены событий.

Камар тяжело дышал.

— Я раб! Я не смею поступать, как свободный джинн!.

— Если ты раб, то это не твоя вина, — заверила его Лакшми. — Да и отвлеку я тебя ненадолго. — Она прижалась к джинну, запрокинула голову, полуприкрыла глаза, приоткрыла губы. — Или ты так сильно жаждешь крови, что тебе больше ничего-ничего не хочется?

— Так нечестно! — вяло протестовал Камар, но, видимо, он все же осознавал, что редко кому из джиннов дано познать такое невыразимое счастье, как предаться любви с принцессой. Джинн опустил топор, обнял Лакшми, и ее губы утонули в его бороде.

Мэт развернулся и помчался наутек — только пятки сверкали. На бегу он оглянулся — как там отец.