Каллио с вытаращенными глазами оглядел окрестности.

— Хотите сказать, что горожане могли где-нибудь закопать свои вещички и денежки?

— Сомневаюсь, — покачал головой Мэт.

Рамон усмехнулся:

— Вряд ли тут у кого-то имелись большие ценности — разве что только у богатых купцов. Почти уверен — эти наняли отряды охраны, чтобы уберечь свои драгоценности по пути на север, к королю.

— Верно, — согласился Мэт. — Тут драгоценностей не сыщешь. Если только сам не припрячешь.

— Я? Закопать все это? Но как же мне без этого всего быть? — растерянно простонал Каллио, однако, глядя на повозку, уже что-то прикидывал.

— Ты же будешь знать, где все это спрятано, и сможешь вернуться, когда свору... я хотел сказать, раздобудешь лошадей, и тогда вместо тебя повозку потащат они.

Мэт на самом деле ни на йоту не верил в то, что Каллио отважится украсть хоть что-то размером с лошадь.

— Ну а вдруг я позабуду, где все это спрятал? — не унимался Каллио.

— Карту нарисуй, — предложил ему Рамон. — Нет, три карты — добра у тебя слишком много, чтобы спрятать все в одном месте.

— Но дерево! Перины! Они же сгниют!

— Ты же ненадолго все это закопаешь, — продолжал уговаривать Каллио Мэт.

Он и в самом деле надеялся, что военный конфликт будет улажен за считанные месяцы.

— Ну и потом... это же Ламанча! — нашелся Рамон. — Тут почва сухая, воды мало.

— Дождики бывают, — продолжал упрямиться Каллио. — Не то чтобы очень часто, но бывают.

Мэт пожал плечами:

— Ну так уложи в яму доски, а другими накрой добро. Вот и сохранишь свой клад от сырости.

— А что, может, и получится... — протянул Каллио и оценивающе оглядел повозку.

— Конечно, получится! — воскликнул Мэт. — А потом, как только снова набьешь тележку добром, можешь снова закапывать.

— Точно, точно! — Глаза Каллио загорелись, затем он, немного подумав, обернулся к Мэту:

— А вам-то какое дело? Вам что с этого?

— Мне? Ничего, — обиженно отозвался Мэт. — Просто хотелось помочь ближнему, вот и все. — С этими словами Мэт отошел к Стегоману, намереваясь взобраться на его спину. — Пошли, папа. Нечего нам тут делать, раз к нам такое отношение.

— Нет, погоди! — вскричал — Каллио и поднял руку.

— Я и так уже торчу здесь неведомо сколько, — сердито проворчал Стегоман. — Отойди, козявка! Чародеи, садитесь!

Однако Рамон все же обернулся к Каллио:

— Ну, что тебе?

— Я... спасибо вам, — смущенно проговорил Каллио. Собственно говоря, что еще он мог сказать?

— Были рады помочь, — отозвался Мэт, усаживаясь между пластинами гребня Стегомана.

— Так приятно дать кому-то добрый совет, — улыбнулся Рамон.

Воришка испытующе глядел на Рамона.

— Странно как-то... вам такое приятно?

— А как же? Иначе бы я никогда не стал учителем, — ответил Рамон. — Ты сам попробуй. Может, уразумеешь, что помогать другим приятнее, чем грабить их.

Рамон взобрался на спину дракона. Стегоман отбежал от Каллио, забил огромными крыльями и взмыл в воздух. Описав над воришкой и его повозкой круг, дракон набрал высоту и вновь устремился в сторону ветряной мельницы. Во время облета Мэнтрелы увидели, что Каллио достает из повозки лопату и начинает копать яму.