Это замечание еще больше раздосадовало Амелию, потому что ей была ненавистна театральность.

– Моя реакция более чем разумна, если считать…

– Вы делаете это прекрасно.

– Что? Вы имеете в виду мелодраму?

– Нет, то, как вы целуетесь. Еще немного практики, и вы будете божественны. Но вам надо расслабиться.

– Я не желаю расслабляться. Я не хочу… О Господи. – Он наклонил голову и поцеловал то место на ее шее, где бился пульс. Она ощутила легкий шок. – Не делайте этого, – сказала она слабым голосом, но Роан был настойчив, и она вздрогнула, почувствовав вновь прикосновение его языка.

Амелия схватила его за плечи.

– Мистер Роан, вы не должны… Я не шучу… Я…

– Вот как надо целоваться, Амелия. – Он обхватил ладонями ее голову и немного наклонил ее набок. – Носы не должны мешать.

Амелия оттолкнула его.

– Я уже знаю, как целуются.

– Вот как? – Он провел большим пальцем по ее чуть припухшим губам, пытаясь их разомкнуть. – Тогда покажите, – прошептал он. – Впусти меня, Амелия.

Она никогда в жизни не думала, что мужчина может сказать ей нечто совершенно возмутительное. И если его слова были неприличны, то блеск в глазах – определенно убийственным.

– Я… я старая дева, – Она сказала это так, словно это был приговор. Всем было известно, что джентльмены – даже самые отъявленные повесы – обычно не пристаю к старым девам. Но похоже, на Кэма Роана ее заявление не произвело ожидаемого эффекта.

– Это не убережет вас от меня, – прошептал он с улыбкой. – Я не могу не приставать к вам. Более того, я собираюсь пересмотреть свою тактику по отношению к старым девам.

Не успела Амелия спросить, в чем же будет заключаться его новая тактика, как он снова завладел ее губами. Даже в самые пылкие минуты Кристофер Фрост никогда так ее не целовал – будто медленно поглощая. Целуя, Кэм одновременно гладил ее спину и плечи. Потом, оторвавшись от губ, стал целовать нежный изгиб ее шеи и нашел место, заставившее ее вздрогнуть и тихо застонать.

Роан поднял голову. Его глаза горели, и он медленно произнес:

– А вот это, наверное, было напрасно.

Амелия кивнула:

– Да, мистер Роан.

Он погладил кончиками пальцев ее зардевшиеся щеки.

– Меня зовут Кэм.

– Я не могу вас так называть.

– Почему?

– Вы знаете почему. – Она затаила дыхание, пока он проводил губами по ее лицу. – Что оно означает?

– Мое имя? На нашем языке оно означает «солнце». – Его губы уже ласкали ее брови. – А вы знаете, что у цыгана три имени?

Она медленно покачала головой, пока его дыхание скользило по ее лбу.

– Первое имя – тайное, его шепчет в ухо новорожденному мать. Второе имя – племенное, его используют только другие цыгане. А третьим мы пользуемся со всеми остальными людьми.

– И какое же ваше племенное имя?

– Этого я не могу вам сказать. Я пока мало вас знаю.

Пока. Провокационное обещание, заключавшееся в этом слове, заставило Амелию затаить дыхание.

– Отпустите меня, – прошептала она, – Прошу вас, мы не должны… – Но она не договорила, потому что Кэм наклонился и с жадностью прильнул к ее губам.

Она запустила пальцы ему в волосы, ощутив острое удовольствие от того, как тяжелые шелковистые пряди заструились у нее между пальцами. От этого прикосновения его дыхание стало более жестким, поцелуи более требовательными.