– Меррипен, тебе придется примириться со мной. Потому что я могу сделать для Амелии и для остальных то, чего не сможешь сделать ты. – Несмотря на взгляд Меррипена, напугавший бы до смерти менее уверенного в себе человека, Кэм продолжал: – У меня не хватит терпения сражаться с тобой на каждом шагу. Поэтому если ты хочешь им добра, то либо исчезни, либо прими мое присутствие как данность. Я никуда не уеду.

Меррипен долго смотрел на Кэма в упор, и было видно, что он взвешивает все за и против. Страшное желание уничтожить своего врага угасало перед необходимостью поступить так, как будет лучше для его семьи.

– Кроме того, если Амелия не выйдет замуж за меня, тот gadjo опять начнет за ней ухаживать. Но ты же знаешь, что она будет лучше обеспечена со мной.

– Фрост разбил ей сердце, – хмуро сказал Меррипен. – А ты лишил ее невинности. Чем ты лучше его?

– Тем, что я ее не брошу. В отличие от gadjo цыгане верны своим женщинам. – Кэм выждал несколько секунд, прежде чем нарочно добавить: – Ты, верно, знаешь это лучше, чем я.

– Если ты причинишь ей боль… я убью тебя.

– Справедливо.

– Я и сейчас хочу убить тебя.

– Ты удивишься, сколько раз мне говорили такие слова.

– Нет, не удивлюсь. Я удивляюсь, почему до сих пор никто этого не сделал.

Амелия остановилась перед дверью в комнату Кэма. Еще никогда она так не нервничала. Из комнаты слышался шум: выдвигались и задвигались ящики, переносились с места на место какие-то предметы. Она поняла, что Кэм готовится к отъезду в Лондон.

Хозяева и гости Стоуни-Кросса тактично покинули террасу до того, как вернулись Кэм и Меррипен. Амелия успела перехватить Меррипена, когда он направлялся в свою комнату. Он глянул на нее сурово. Амелия хотела спросить его о чем-то, извиниться – правда, не зная, за что, – но он ее оборвал.

– Это ваш выбор, но он затрагивает всех нас. Не забывайте об этом, – пробормотал он и хлопнул дверью.

Она тихо постучала в дверь Кэма и вошла, предварительно убедившись, что в коридоре никого нет.

Кэм укладывал в небольшой чемодан стопку аккуратно сложенных вещей. Он поднял голову и посмотрел на нее вопросительно.

– Я боялась, что Меррипен разорвет вас на куски, – прерывистым от волнения голосом сказала она.

Он разогнулся и ответил с улыбкой:

– Как видите, я все еще целый.

Амелия почувствовала, что ее бросило в жар. Когда она его видела воочию, он казался прекраснее, чем в ее воспоминаниях. Поэтому она потупила взор и быстро произнесла:

– Я подумала о том, что вы сказали. Я приняла решение. Но сначала мне хотелось бы объяснить, что оно никак не связано с вашими личными достоинствами, которые, безусловно, заслуживают внимания. Просто…

– Мои личные достоинства?

– Ваш ум. Ваша привлекательность.

– О!

Это восклицание прозвучало как-то странно, так что Амелия глянула на него с недоумением. Его карие глаза смеялись. Почему ее слова так его развеселили?

– Вы меня слушаете?

– Можете мне поверить – если обсуждаются мои личные достоинства, я всегда – весь внимание. Продолжайте.

Она нахмурилась:

– Мистер Роан, хотя я считаю ваше предложение комплиментом, и при сложившейся ситуации…

– Ближе к делу, Амелия. – Он положил руки ей на плечи. – Вы выйдете за меня замуж?

– Я не могу.