— Сэр, я дочитал главу. Начинать следующую?

Шесть.

Пять.

— Э… Мистер Келли?

Четыре.

— Сэр! Мистер Келли!

Три.

Два.

Один.

— Мистер Келли! Я закончил!

Конец разговора.

— Сэр! Сэр! Мистер Келли!

Лоренс уже дочитал и теперь пытался привлечь мое внимание, размахивая руками.

— Чего тебе? — рявкнул я, злой, что он прервал ход моих мыслей.

— Я закончил главу, сэр, — сказал он нерешительно. — Мне продолжать?

Я встал и подошел к доске. Порыв ветра подхватил заявление об уходе, над которым я работал, и оно закружилось в воздухе. Я поспешно его поймал, положил обратно на стол и попросил внимания учеников.

— Вы только что слушали, как Лоренс прочел вам самые знаменитые в английской литературе строки о любви, — сказал я, внимательно изучая выражения их лиц в попытке понять, удалось ли мисс Бронте тронуть их каменные сердца. — Кэтрин Эрншо только что объясняла своей служанке, Нэлли, разницу между ее любовью к Линтону и той, что она чувствует к Хитклифу. Что вы об этом думаете?

Тридцать две пары глаз безучастно смотрели на меня. Я был одинок.

— Ладно, я, наверное, хочу от вас слишком многого, — сказал я, удивляясь, что мое чувство юмора еще живо. — Кэти говорит здесь о двух типах любви. Первый — это ее любовь к Линтону, о которой она говорит: «Она — как листья на деревьях: я знаю, она исчезнет со временем, как облетает зимой листва». — Я сделал паузу, проверяя, чем занимаются мои ученики: Кевин Росситер ковырял в ухе пластиковым колпачком от ручки, Соня Притчард и Эмма Андерсон (теперь уже самые обычные девочки в школьной одежде) обменивались записками, а Колин Кристи пытался всосать обратно ниточку слюны, которую он ловко спустил почти до подбородка. — Но, — устало продолжил я, — ее любовь к Хитклифу «похожа на незыблемые скалы. Она не дарит наслаждения, но она необходима». И еще очень хороший момент, она говорит: «Нелли, я и есть Хитклиф!». И я хочу спросить вас, восьмой Б, какую любовь вы бы предпочли?

Хотя я не задумывал этот вопрос как риторический, ответа на него я тоже не ждал. Я уже собирался написать на доске пару-тройку тем для сочинения, как вдруг вверх поднялась одна неуверенная рука — она принадлежала Джули Виткомб, девочке, которую так жестоко отверг в пятницу Клайв О’Рурк. Ее одноклассники заскрипели стульями по полу, изумленно оборачиваясь к ней. Я улыбнулся Джули и кивнул, чтобы она отвечала.

— Я бы предпочла любовь, которая длится долго, сэр, — сказала она, избегая смотреть мне в глаза. — Я бы предпочла любовь, которая длится вечно. И ничего, если она обычная, ничего, если она некрасивая. Просто пусть она будет. — Она молча уставилась на книгу, которую держала в руках, и покраснела сильнее, чем Китти Вайатт в морозный денек. — Я бы предпочла любовь к Хитклифу любви к Линтону не задумываясь, сэр.

Я поблагодарил Джули за ответ.

— Это было отлично сказано. Но у меня к вам еще один вопрос: а что вы думаете о роли Хитклифа во всей этой истории? Я не хочу испортить вам удовольствие, рассказав, чем кончится книга, но вот что я хочу вам сказать: если вы — высокий задумчивый цыганский юноша, которого взяли на воспитание, то ничего хорошего тут нет.