|
При мысли о том, что я нахожусь в непосредственной близости к такому количеству сигарет, кровь ударила мне в голову. Алиса как никто заботилась о своем здоровье. Она бегала по утрам, не ела мяса с семнадцати лет и даже знала свой уровень холестерина. (Низкий. Очень низкий.) Она не только не курила, она была самой ярой противницей курения, каких я когда-либо видел, и всё-таки она любила меня настолько, что готова была потворствовать мне в моей так называемой вредной привычке в размере четырех сотен сигарет. Этот акт человеколюбия вывел Алису далеко за рамки просто лучшей подруги. Она превзошла все описания клевости. Она была на высоте. Она была недосягаема.
Я расставил сигареты на подоконнике, чтобы можно было любоваться ими из любого конца комнаты, и вскрыл конверт. К этому времени Алиса уже довела меня до такого воодушевления, что я почти ожидал найти в конверте пачку пятифунтовых банкнот с запиской: «Мы с Брюсом отложили для бедных. Но у нас нет знакомых бедняков, так что мы отдаем это тебе!» К сожалению, денег в конверте не оказалось, там была только цветная фотография какого-то осла, несколько листов бумаги, скрепленных степлером, и письмо следующего содержания: Уважаемый Вильям Келли! Вы стали спонсором ослика Сэнди. Сэнди, осел двадцати двух лет, был обнаружен представителем Королевского Общества Защиты Животных в июле в сарае в Южном Уэльсе, он страдал от недостаточного ухода, недоедания и был слеп на один глаз. После спасения, он был направлен в Южно-Девонский Ослиный Заповедник, где о нем заботятся и кормят вдоволь, так что он теперь совсем здоров. Сейчас Сэнди чувствует себя значительно лучше и сможет доживать свои дни на вольных полях Заповедника. Благодаря Вашей поддержке мы сможем еще 12 месяцев кормить Сэнди и предоставлять ему кров. К письму прилагаются бумаги, удостоверяющие ваше пожертвование, и специальный сертификат. Мы ценим ваш поступок, поэтому ваше имя будет помещено на табличке у стойла Сэнди на 12 месяцев. С благодарностью, Просто не верилось, что где-то в Девоне есть осел, носящий мое имя. Я приклеил фотографию Сэнди блу-таком к дверце шкафа и внимательно ее рассмотрел. Считается, что ослы — самые несчастные создания на свете, но Алиса умудрилась найти мне осла, довольного жизнью. Его здоровый глаз поблескивал, хотя, возможно, это был отблеск фотовспышки, и на морде у него проступало такое выражение, как будто он довольно ухмылялся. Осел выглядел вполне здоровым, его светло-коричневая шкура лоснилась, и, насколько я мог судить по картинке, полей вокруг было достаточно, так что ему найдется где побродить. Сэнди был просто замечательный. Даже лучше, чем сигареты. Может быть, это всего лишь одноглазый осел, но это МОЙ одноглазый осел, и только это имело значение. Я просмотрел бумаги Сэнди и обнаружил, что ему особенно нравится морковка. Поскольку я теперь отвечал за благосостояние Сэнди, я решил, что его день рождения будет праздноваться в один день с моим, и взял себе на заметку послать ему на пять фунтов морковки в качестве подарка, пусть и с опозданием. Эта мысль вызвала к жизни следующее видение:
Вот я впервые приехал навестить Сэнди. Он топчется в небольшом загоне вместе со своими друзьями ослами. Увидев меня, он трусит к забору. Я наклоняюсь, чтобы достать из пакета его именинные морковки, и замечаю, что рядом со мной стоит маленькая девочка. Я протягиваю ей морковку и беру на руки, чтобы она покормила Сэнди. Она улыбается мне и говорит: «Спасибо, папа».
Я изо всех сил потряс головой в надежде, что этот образ вылетит у меня из головы и закатится подальше под диван. Успокоившись, я глубоко вздохнул и занялся цветами.
ДЕСЯТЬ БЕЛЫХ ЛИЛИЙ Это были великолепные лилии. Но ещё лучше была записка, приложенная к ним: Дорогой Вилл! Десять лет скулежа, сарказма, туалетного юмора, цинизма и мизантропии. |
