Я не таскал конфет из магазина с шестилетнего возраста. Мы с Саймоном схватили тогда по горсти леденцов в магазинчике рядом со школой и затолкали их в штаны, рассудив, что, если полиция нас и остановит, никто не догадается заглянуть туда. Приятно было опять почувствовать необузданные эмоции, вдохнуть полной грудью первобытной романтики, перестать на время думать головой. Кражу пачки «Роло» нельзя было, конечно, назвать преступлением века, но я все равно был счастлив. Важно было то, что я выиграл очко, и теперь у нас с Грубой Старой Итальянкой счет был 1:0 в мою пользу.

В квартире большая часть дыма уже выветрилась, улетела в те края, куда улетает умирать дым. Я проверил автоответчик (ничего) и взглянул на спагетти за окном. Дым из кастрюли уже не шел. К моему удивлению, не все спагетти погибли в огне, отдельные счастливчики плавали на поверхности томатного соуса. Я поймал одну пальцем и попробовал. Спагетти были холодные и мокрые — больше от дождя, чем от томатного соуса. Но если не тревожить обуглившийся слой, остальное вполне можно было есть. Зато кастрюля пострадала довольно сильно, что было плохо, так как я «позаимствовал» ее из семейного набора, несмотря на мамины настойчивые рекомендации этого не делать. «Роло» и «Йорки» я тоже съел. Мне опять стало плохо и очень жалко себя.

Я нашел телефон, набрал номер Алисы и оставил ей на автоответчике сообщение, чтобы она непременно позвонила мне, как только вернется. Пусть будет хоть три часа ночи — это срочно.

Я включил телевизор. Этого действия я старался избегать всю неделю. Как я ни любил смотреть телевизор, сама мысль о времени, которое я провожу за этим занятием, вгоняла меня в тоску и отчаяние — как будто я без сопротивления скатываюсь все ниже и ниже в последние ряды самых отъявленных неудачников. Мама купила мне переносной телевизор на день рождения перед моим отъездом в университет. И сказала: «Он будет тебе вроде друга. Ненавязчивый голос в тишине, когда станет одиноко». Она это очень мило сказала, но с тех пор я боюсь, что, если не буду осторожен, придет день, когда я действительно стану считать телевизор другом.

Ничего интересного не показывали. Я пробежался по каналам, надеясь поймать что-нибудь стоящее. Спорт, что-то из истории искусств, новости, скачки и реклама подгузников. В отчаянии, я решил поискать спасения в чем-нибудь другом. Оставив телевизор работать, я принялся сочинять новое письмо в банк:

Уважаемый сэр!

Я хотел бы объяснить Вам мое текущее финансовое положение. Я только что начал работать учителем в Лондоне. Из-за издержек на переезд в столицу и по причине того, что мне заплатят только в конце сентября, я был бы очень признателен, если бы Вы увеличили мой кредит на 500 фунтов до конца ноября.

С уважением,

Поставив точку после «и» в своей фамилии, я задумался, нужна ли там вообще точка. Потом я взглянул на экран и внимательно осмотрел комнату, пытаясь понять, что я сейчас чувствую. Найдя ответ, я опять уткнулся в бумагу. Мне было скучно. Когда я был маленький, я, бывало, говорил отцу, что мне скучно, а он отвечал, что однажды я узнаю, что такое настоящая скука, и мне станет по-настоящему тоскливо.