— Но?..

— Что?

— Ты так сказал, будто предполагалось какое-то «но».

— Он ужасный, но понятный, — произнес Гарри, не обращая внимания на взрослых. Они, кажется, приводили в чувство Энн. — Схулиганил — получи. Сделал дело — на конфетку. Как с собаками. И это… они ж у вас тоже безобразничают, но мистер Оук все равно их кормит. Так?

— Если грубо, то так, — улыбнулась я.

— А у Дурслей не поймешь, когда промашку дал… Я тогда сглупил, скажи волшебное слово, говорю, ух как огреб! А всего-то просил сказать «пожалуйста», — вздохнул он.

Гермиона подобралась поближе и ловила каждое слово. У нее уже дрожали губы, а в карих глазах стояли слезы. Лишь бы не разразилась речью на тему прав детей и всего в том же роде, подумала я и показала ей кулак. Грейнджер сникла. Точно, замышляла произнести монолог.

— Гарри… — выдохнула Энн. Ее обнимала МакГонаггал и утешал Дамблдор. Только Снейп держался в стороне, ему явно было не по себе. — Сыночек…

— О чем это вы, мадам? — очень похоже скопировал Гарри тон Терри. — У меня нет матери. Она давно умерла.

На этот раз Энн грохнулась в обморок по-настоящему, и мы смогли удрать.

— Ну ты даешь… — выдохнула я, когда мы отдышались. — Что на тебя нашло? Неужели ничего в душе не дрогнуло?

— Нет, — совершенно равнодушно сказал Гарри, глядя за окно. — Ничего. Герми…

— Я никому! — заверила она.

— Ладно… Мэри, помнишь тот дурацкий случай? Когда я удрал в окно?

— Еще б я его не помнила!

— Это… она мне прислала записку, не знаю, с совой или как, чтоб я был на углу… Короче, подъехал «Ночной рыцарь», а дальше ты знаешь. — Он тяжело вздохнул. — Я думал, мы хоть поговорим, она спросит, как я и что я, а… а тут сразу эта… пресс-конференция! Я себя таким идиотом чувствовал!

Гермиона незаметно подобралась поближе и обняла его за плечи. Ага. Вот и моя будущая невестушка. Прекрасно, могло быть намного хуже! Эта хотя бы поддается воспитанию!

— Мэри, — жалобно протянул Гарри, — ну почему все так?..

— Что именно?

— Ну почему все так по-дурацки?

— Я почем знаю? Решают за нас взрослые. Взрослые отдали тебя Дурслям, взрослые забрали тебя у Дурслей… — Я помолчала. — Гарри, я понимаю, что наши с папой порядки тебе не по нраву… Но вот честное слово — если ты не будешь его бесить, он и злиться не будет. Ты меня спрашивай, если чего не понял. Папа просто привык гонять маменькиных сынков, но ты-то другой…

— Да, я уж точно не маменькин сынок… Просто я хочу быть как все! — выкрикнул он. — Не хочу быть избранным! Хочу летать, хочу в поход, как твой Малфой и Нотт! И чтоб не один я посуду дома мыл! И… и…

Я строила страшные рожи Грейнджер, и та наконец сообразила обнять моего братца покрепче и сунуть ему носовой платок. Я подсела с другой стороны, тоже обняла, погладила по спине.

Папа говорит, если мужчина разучился плакать, толку от него не будет. У него уже все умерло внутри, это или бездумный винтик в системе, или машина для убийства. Гарри моложе меня совсем ненамного, и для него еще ничто не потеряно. У него еще есть время выбрать…

— Иди в душ и спать, — велела я, когда Гарри перестал судорожно всхлипывать.