Марина уже давно затихла в своей комнате. Еще после нашего разговора девушка обиделась на меня и за оставшийся вечер не произнесла ни слова.

Я же, как назло, не мог заснуть. Сложно было выбросить из головы мысли о планах на Оборону, о работе с комбинатом, о Горелом, от которого нужно было как-то отделаться.

Когда в коридорчике что-то зашуршало, я напрягся. Едва слышимые шаги зазвучали за дверью, приблизились. Потом скрипнули дверные петли.

— Витя, ты спишь? — Вполголоса спросила Марина.

— Нет.

Я повернулся, посмотрел на Марину. Девушка, в одной только ночнушке стояла у двери, смущенно топталась на месте. Ее обнаженные стройные ножки выглядели чудесно в тусклом свете ночного города, лившимся из окна.

— Мне вот тоже не спится. Поговори со мной пару минут, пожалуйста.

Я сел на кровати. Шуршание постельного белья показалось в тишине громким, но мягким и уютным звуком.

Марина смущенно приблизилась, села рядом.

— Холодно, — сказала она. — Может, закроем форточку?

Я вздохнул, прекрасно понимая, зачем она пришла. Когда коснулся ее руки, девушка вздрогнула, словно испуганный кролик. Мы заглянули друг другу в глаза.

— Витя… Я…

Она так и недоговорила. Мы подались друг другу навстречу, и Марина оказалась в моих объятиях. Жар ее молодого тела будоражил меня. Запах молодой девушки пьянил голову.

Марина прижалась ко мне, глухо застонала, когда мои губы коснулись тонкой, красивой Марининой шеи. Сжав ее в объятья, я рывком уложил ее на диван, словно маленькую, утонченную куклу. Оказался сверху.

Она глубоко дышала подо мной, черные в ночной полутьме глаза девушки широко раскрылись. Взгляд показался мне таким невинным, что я улыбнулся.

— Витя… — Протянула она с придыханием, и мы вновь слились в поцелуе.

Я был первым у Марины. Потому хоть внутри меня рвался опоенный страстью зверь, стремясь подчинить девушку своей силой, другое странное чувство, заставляло меня оставаться с ней деликатным и даже нежным… Оно победило зверя, и я поддался этому чувству. Поддался сознательно, потому что хотел.

Когда все закончилось, мы еще долго лежали вместе. Молчали. Я смотрел в потолок, а Марина, прижавшись к моему плечу и охватив мои бедра своим, не сводила с меня глаз. Благодарной рукой нежно гладила мою крепкую грудь, шею, лицо.

— Я готова, — прозвучал ее шепот. — Готова просто быть с тобой, чего бы мне это ни стоило. Я люблю тебя, Витя.

Ничего не ответив, я с улыбкой посмотрел на ее счастливое лицо и поцеловал в губы.

* * *

В этот момент…

Мирон подогнал свою девятку к дому Летова. Стал на обочине, не въезжая во двор.

— Приехали, — Сказал он. — Давай по-бырому.

— Ща, — отозвался Коряга, пряча в полах куртки сверток плотного пакета. — туда и назад.

— Сколько тебе надо?

— Ну если быстро вскрою капот, то минут десять. Максимум пятнадцать. А потом он зажигание чик, и пи#да этому сукиному сыну.

— Ладно, ходу. Помнишь? Он на пассате катается.

— Да помню, помню.

Дверь открылась и Коряга, оглядываясь по сторонам, торопливо зашагал во двор, к Машине Летова.

* * *

Утро следующего дня было прохладным, но солнечным. Синее небо распростерлось над городом. Мирно пели птицы, сидя на дворовых деревьях.

Мы с Мариной вышли из подъезда часов в десять утра. Перед этим я позвонил хозяйке, чтобы сообщить о съезде.

Старушку, маму Косого, очень расстроила такая новость, но я сказал, что все деньги, которые я заплатил на месяц вперед, хозяйка может оставить себе.