Раздался выстрел. Коробок вздрогнул в моих руках, и спичка, которую я уже приставил к черкашу, переломилась.

— С-сука, — прошипел я тихо, беря себя в руки.

Потом достал другую. Чиркнул. Спичка занялась ярко, но почти сразу огонек зачах, а потом и вовсе исчез. С черной головки потянулась ниточка белого дыма.

— Вон еще один. Шевелится.

Выстрел.

— Сука, млять… Падла… — Женя стал ругаться себе под нос.

— Тихо, Женя. Щас все будет хорошо, — сказал я, извлекая новую спичку.

— Сука! Ты долбо#б, Шустрый! Это ж был Ваня Бегун! Это ж наш!

— Мля-я-я-я-я-я… Да ты посмотри на него… Грязный весь, в крови. Ну не признал, пацаны! Не признал!

Я чиркнул вторую, огонек снова вспыхнул, но теперь я бережно прикрыл его ладонью, опустил спичку головой вниз. Сердце стучало, и склоки бандитов, звучавшие из-за машины, казалось, исчезли из действительности. Существовали только звук моего сердцебиения, спичка и огонек, медленно ползущий вверх по ее желтоватому тельцу.

— Ай, в п#зду, — бросил один из бандитов. — Помер и помер.

— Вы только Механику ниче не говорите. Ну, что я Бегуна грохнул. Не говорите, ладно, пацаны?

— Да он бы и сам помер через две минуты. Вон, смотри, сколько дырок в брюхе.

— Ну! Я тут при чем? — Снова запричитал проштрафившийся бандит. — Это его мясуховские, падлы, положили. Я ж тут че?

— Лады, давайте осторожно. Тут может, еще кто-то есть.

Огонек окреп под моей защитой, и я поднял спичку. Затаил дыхание, чтобы ненароком ничего не испортить. А потом… просто щелкнул спичкой туда, где бежал по кузову вниз бензиновый ручеек. Спичка маленьким светлячком промелькнула между тяжелыми трупами машин и… ударилась в смоченный топливом бок буханки. Вспыхнули бензиновые пары. Проторенная бензином дорожка загорелась, побежала вверх и вниз от места, куда ударилась спичка.

Тут же, в одну секунду, пропитанная трава занялась, а сверху огонь забежал в пулевое отверстие. Через несколько секунд вокруг дыры все загорелось.

— Мля, чем воняет⁈ Горит! Тачка горит! Пожар! — Заорали бандиты, когда занялась резиновая прослойка окон.

Спустя еще пару мгновений кузов с моей стороны уже прилично горел.

— Давай, пацаны! Спасай товар!

— У… Падлы… — Зарычал Женя и решился.

Не успел я обернуться, как он уже выскочил из своего укрытия и открыл огонь. Выстрел, другой, третий. Бандиты, которых мы застали в врасплох, не успели очухаться, и Женя методично валил их одного за другим.

— Сука… — Выдохнул он, стоя на колене.

Я поднялся.

— Щас тут и правда все сгорит. Надо валить, — сказал я.

Женя скривился от боли. Оперевшись о колено, медленно встал.

— Ща, погоди.

Он пошел к бандитам. Когда и я выбрался из своего укрытия, увидел, что приехавших было четверо. Все они нашли свое место среди остальных трупов. Только один все еще раздирал каблуками землю, судорожно зажимая рану в горле.

— Прости, мужик, — стал над ним Женя. — Я в голову целился, но че-то промазал. Плохая рана, знаю. Неприятная.

Корзун наставил пистолет на бандита, выстрелил, и тот немедленно затих.

— Что б не мучился, — обернулся ко мне Корзун.

Я кивнул.

— Щас тут все сгорит к едрене-фене, — сказал я. — Сваливаем.

Мы поспешили убраться и взбежали по холму дорожной насыпи к моей машине. Там, под бампером, лежал мертвым Мирон.

— Вот и конец пришел моему завербованному информатору, — сказал я, глядя на его тело.

Тем временем Буханка занялась как надо. Что-то хлопнуло у нее внутри, и мы с Женей аж присели, присела, почему-то и машина.