— Но даже оказавшись в таком виде перед мужчинами, разинувшими рты и окаменевшими от изумления, Селеста нисколько не смутилась. С видом женщины, которая знает, что у нее есть все, чтобы завлечь любого парня, она улыбнулась, потом одной рукой прикрыла грудь, другой бедра и спросила нас со своим французским акцентом: «Как вам это нравится?»

— А что произошло потом?

Макмиллан засмеялся.

— Потом появился Дон и навел всюду порядок. — Портье немного помолчал. — Нет, не понимаю, как такое могло случиться с Доном. Он вообще не боялся трудностей. Полагаю, на него напало внезапное сумасшествие. Между прочим, я видел Дона, когда он вернулся из Калифорнии, и он показался мне совершенно нормальным.

— Где? — наклонился к нему Коннорс. — Я хочу сказать, где вы его видели?

— На перроне вокзала. Его ждали не раньше следующей недели, но он приехал на молочном поезде в два часа утра. Тогда Дон не был особенно разговорчив, но я подумал, что ему не терпится поскорее вернуться домой. И только на следующий день, завтракая в закусочной, я узнал о случившемся.

— Но вы сказали, что видели его ночью.

— Всего несколько минут. Я спросил его, удалось ли получить деньги для цирка. Дон ответил утвердительно и показался мне очень довольным. Помню, как он сказал мне: «С теми деньгами, Мак, которые зашиты у меня в поясе, мы отлично преодолеем кризис».

— Он имел в виду деньги под закладную?

— Считаю, что так. Почти все цирковые дела делаются таким способом, по крайней мере, делались в то время.

— А что потом? — спросил Коннорс.

— Потом Дон, насвистывая, пошел по улице и свернул за угол. — Макмиллан снова наполнил стаканы. — Поверьте мне, мистер Коннорс, когда я узнал о происшедшем, я еле смог устоять на ногах и, дунув, меня можно было свалить на землю.

Коннорс отпил немного вина.

— Вы знали, вернее, в цирке знали, что Дональд Хайс неравнодушен к Тамаре?

Старик задумался.

— О себе отвечу — нет! Конечно, Дон, как водится, немного шутил с Тамарой, и она отвечала ему тем же. — Макмиллан пожал плечами. — Но когда один тип хочет уволочь кобылицу другого, он должен или быть совершенным идиотом, или заранее приготовить место, куда он хочет ее угнать. А Дон идиотом не был.

— А сколько времени прошло с момента убийства мужа этой танцовщицы до их побега?

— Скажем, как от настоящего часа до утра. И я не верю, что он собирался это сделать заранее, — защищал Макмиллан Дональда Хайса. — Я больше верю тому, что Дон хотел остаться со своей женой, время от времени позволяя себе немножко развлечься. Но Пабло застал, вернее, мог застать его со своей женой, и Дону пришлось убить его. И тогда, с убийством на шее, ему пришлось навострить лыжи. Это единственное, что Дон мог сделать.

— Пабло был мужем Тамары?

— Верно. — Макмиллан затянулся и выпустил дым. — И если вы хотите узнать еще некоторые подробности, то я вам скажу, что Тамара не мексиканка, она — цыганка.

— Что вы говорите? — подпрыгнул в кресле Коннорс.

— Она была цыганкой. Помимо того, что Тамара была танцовщицей, она еще и гадала на картах.

Коннорс принялся размышлять об услышанном. Само имя Тамара его уже достаточно удивляло.

— Вы говорите, что она была красива?

Макмиллан поцеловал кончики своих пальцев.

— Чудо!

— И замужем?

— Вне всяких сомнений.

— А ее муж, каков был он?

— Это был высокий мексиканец ростом в один метр девяносто сантиметров и весом в сто десять килограммов.