— Вы приехали на свадьбу, мистер Коннорс.

— Нет, не совсем.

— А о чем дословно вы говорили с Маком? Может, о чем-то таком, что может нам помочь?

Молодой портье ответил раньше, чем Коннорс успел открыть рот.

— Как раз перед тем, как они поднялись, я слышал, как Мак сказал: «Я был в этом уверен, я сразу догадался, как только увидел вас. Вы приехали в Блу-Монд, чтобы написать детектив по материалам дела Хайса».

Все еще сидящий возле трупа доктор Хансон поднял голову.

— О! Джону это не понравится!

— Нет, особенно сейчас, — сказал Томсон. — Но я не думаю, чтобы Джон стал играть с ружьем, чтобы похоронить старую общеизвестную историю его семьи. — Неожиданно шериф потерял терпение. — Хорошо, мистер Коннорс! Покончим с вежливостью, теперь поговорим серьезно. Кто здесь в Блу-Монде так ненавидит вас, что захотел отправить к праотцам?

— Не знаю никого, кто бы так меня ненавидел, — ответил Коннорс, чтобы выиграть время, и не желая рассказывать всю свою историю до разговора с Элеаной. — Во всяком случае, в Блу-Монде. Да я и приехал сюда не более четырех часов назад.

Томсон прикурил пахитоску.

— Какого цвета ваш костюм?

— Белый.

— Какого цвета был костюм на Маке?

— Белого.

— По-вашему, какого он роста?

— Высокого.

— А ваш рост?

— Высокий.

— А какого цвета были у Мака волосы?

— Черные.

— Вот именно. Как и у вас, мистер Коннорс. И его убили, когда он открывал чью комнату?

— Мою.

— Убит кем-то, кто ждал внутри, что вы откроете дверь. — Худое лицо Томсона стало пунцовым. — Итак, слушайте меня внимательно, мой мальчик. Предупреждаю, не считайте меня дураком. Пояс с пистолетом и кожаные штаны здесь необходимы. У нас не Нью-Йорк и не Чикаго, здесь Блу-Монд, штат Миссури, и тут убийцы не покоятся только на розах. Вот уже двадцать лет, как ни у кого не было серьезной причины желать смерти Мака. Итак, объясните мне все раньше, чем я перестану уважать вас! Кто вас так сильно ненавидит, чтобы пожелать превратить в холодный труп?

— Весьма сожалею, но ничем не могу помочь вам, шериф! — покачал головой Коннорс. — Мне нечего добавить к тому, что я уже сообщил.

— Хорошо! В таком случае, — заявил Томсон, — я буду вынужден оплачивать ваше содержание за счет казны!

— По какой причине?

— О! Причина самая законная! Как главного свидетеля! И постараюсь, чтобы вас хорошо обслуживали и вы не вышли оттуда, пока не заговорите.

Помощник шерифа Меси принес шляпу Коннорса из комнаты Мака и надел ему на голову.

— Идите вперед, как послушный мальчик! Или, если хотите, я могу…

Коннорс ограничился пожатием плеч и стал спускаться по лестнице впереди Томсона. В вестибюле было полно народу, и даже на улице на тротуаре толпились люди. Томсон толкнул Эда к краю тротуара, чтобы пересечь улицу, когда путь им преградил черный «кадиллак».

— Одну минуту, шериф, прошу вас!

Коннорс сразу понял, с кем имеет дело, как только увидел этого человека. Седоватые волосы были когда-то русыми. Его глаза, глубоко сидящие в глазницах, горели фантастическим огнем. Его акцент был еще сильнее, чем у Элеаны. Этот человек не мог быть никем иным, как дядей Элеаны Хайс. Одетая в шелковое с открытыми плечами платье под цвет ее глаз, Элеана проскользнула на освобожденное ее дядей место в автомобиле и через окно протянула Коннорсу руку.

— Хэлло, Эд! Я так счастлива, что вы приехали.