Держа в руке початую алюминиевую баночку слабоалкогольного коктейля — в конце девяностых-начале двухтысячных повсюду были понатыканы ларьки, где подобные товары беспрепятственно мог приобрести и ребенок — она задумчиво брела по длинному переходу Гостиного, скользя нездешне умиротворенным взглядом по витринам с дорогими безделушками.

Её остановил охранник.

— Что это вы такое пьете, девушка? — спросил он с доброжелательной насмешкой.

Она обернулась — рыженькая, голубоглазая, с молочной кожей и детской округлостью лица. Из-под черной спортивной шапочки возле ушка торчал соломенно-медный завиток.

— «Ред Дэвил», — ответила она.

— А… Чёрта! — сказал он со смехом, — так смотри, очертенеешь же!

— Я уже, мне кажется, немного очертенела, — ответила она, сверкнув глазами ярко и весело.

На этом разговор оборвался, она пошла дальше, и минуту спустя не помнила уже об этом охраннике; собственные мысли занимали её сейчас гораздо сильнее, чем всё внешнее; словно в шатком одноместном каноэ плыла она по широкой радужной реке собственных ощущений, покачивалась на волнах сиюминутных эмоций…

Охранник, принуждённый день-деньской топтаться в галерее Гостиного Двора, от скуки разглядывал людей. И когда она прошла, вся такая свежая, словно мимо пронесли букет весенних цветов — что-то всколыхнулось в нем, встрепенулась душа от прикосновения нежного аромата юности — он стоял и смотрел ей вслед.

Мужчины в возрасте нередко увлекаются совсем молоденькими девушками; это оживляет их, льстит их самолюбию, и, пребывая в эйфории, они порой забывают, что встречный интерес к ним со стороны юных особ лишь в очень редких случаях бывает продиктован настоящими чувствами, в определенном смысле он всегда корыстен, этот интерес, почти никогда не замкнутый на конкретном человеке интерес ко всему новому, взрослому, неизведанному, к мудрости и опыту, к тем духовным богатствам, которые может пожилой человек передать молодому, только вступающему в жизнь — и когда такой интерес исчерпывается, иссякает, и маленькая девочка рядом со зрелым мужчиной «вырастает», как правило, уходят и чувства.

Несколько дней спустя им довелось встретиться снова. У охранника кончилась смена и он зашел в кондитерскую «Метрополь» на другой стороне Садовой улицы.

И она была там. Рассеянно ходила взад-вперёд вдоль витрины с пирожными.

— Хотите чего-нибудь? — спросил он.

Девушка удивленно вскинулась, взглянула на него, и тут же поспешно замотала головой, будто бы боялась согласиться.

— Нет-нет. Я на диете.

— Тогда зачем вы здесь? — он обрадовался этому маленькому пояснению в конце её фразы, точно крохотному крючочку, к которому можно будет прицепить продолжение разговора.

— Я просто смотрю.

Он рассмеялся.