У Чабба забилось сердце.

– И вашу дочь тоже, – продолжал тамил, ухватив растерянного австралийца за рукав и оттаскивая его в сторону, из-под колес синего автобуса компании «Хин», а затем поволок его на другую сторону улицы, к представительству компании «Моррис», и там остановился, засовывая «Крейвен А» в длинный мундштук из слоновой кости.

– Так что же, прошу вас?

– Они жили в Бату-Ферринджи, а теперь перебрались в джунгли.

– Почему в джунгли?

Тамил пожал плечами.

– Может, они – коммунисты?

– Мы едем туда? В джунгли?

– Нет, мы едем смотреть мою новую крышу.

– Умоляю, мистер Чомли, не смейтесь надо мной.

Тамил снова прикоснулся неприятно женственной ручкой к волосатому запястью Чабба.

– Называй меня Мулаха, – попросил он. – Гораздо дружественней.

– И ты меня – Кристофер.

– Кристофер! – Мулаха почти выкрикнул его имя и ухватился обеими руками за руль ярко-красной «Веспы» которую Чабб счел было собственностью компании «Моррис». – Кристофер! – повторил он, прыжком нажимая педаль стартера. – Кристофер! – во всю мочь своих легких завопил он, крепко сжимая в безукоризненно белых зубах мундштук. – Сегодня суббота. Никаких дел. Утром в понедельник мы пошлем ему посылку HР – Он повернул рукоять газа. – Садись. Сейчас мы кабут.

– Кабут, мем, значит «смываемся», но я не тронулся с места, размышляя: что еще за посылка HP, как она поможет мне найти дочь? Я хотел спросить, но тут меня рывком усадили на единственную, надо полагать, «Веспу» в Пенанге. Чертова машина взлетела с тротуара и с грохотом приземлилась. Катастрофа неминуема.

Однако, по словам Чабба, Мулаха был в своей стихии. Он помахал рикшам, покачнулся в седле, переключил на вторую передачу и совершенно определенно кабут в сторону Норт-Бича – в уверенности, что пассажир крепко обвивает обеими руками его талию. Много лет спустя Чабб вспоминал ароматный воздух, овевавший потную кожу, рыбные запахи, костры уличных торговцев, жасмин, соляные лужи, оставшиеся после отлива, и кораллово-голубое море справа от дороги. В 1956 году Пенанг казался раем. Редкие бунгало, пыльные казуарины и пьянящий запах еще не отравленного моря. «Веспа» пролетела по мосту над Сунгай-Баби – «Свиной рекой» – и неслась дальше, мимо китайских огородов, в мерзких испарениях человеческого кала. Затем – малайская деревня. Проехав последнюю хибару с ржавой крышей, Мулаха притормозил у подножья глыбастого холма Букит-Замруд и, не слезая с мотороллера, неторопливо направил его в заросли высокой пожелтевшей травы.

– Тут его и спрячем, – пояснил он Чаббу. – Наш маленький секрет.

– Что за посылка HP? Ты сказал, она поможет найти мою дочь.

– Нестандартного размера, – пояснил Мулаха, расправляя траву, чтобы полностью укрыть мотороллер. – Такая большая, что ее невозможно доставить на дом, – добавил он, застегивая серебряные пуговицы на пиджаке и аккуратно распределяя ручки в ряд внутри кармана. – Пошли, – позвал он, – Про «Веспу» ни звука-ла.

– И чем эта HP мне поможет?

– Сегодня у меня выходной.

Они побрели по пыльной дороге – вверх с прибрежной равнины, вокруг подножья Букит-Замруд. Снизу казалось, будто гора сплошь заросла джунглями.

Довольно скоро они добрались до затейливых чугунных ворот с эмалированной табличкой: «Английская школа Букит-Замруд».