– Паршивое место, – сообщил Мулаха, отпирая висячий замок и снимая толстую цепь. – «Бесплатная школа» гораздо лучше, а еще лучше – «Ксавье», и там, и там образование бесплатное. Но нам же надо обдурить принцев из Таиланда и Бирмы, и всех титулованных юнцов, какие только найдутся между Джорджтауном и Куалой-Кангсар.

Игровая площадка была вырезана в неровном ландшафте клином, словно сэндвич с огурцом. Высоко на узловатом холме стояло красивое трехэтажное здание колониального типа: сводчатые окна, зеленые деревянные ставни.

– Нравится, Кристофер?

– Да.

– Видимость одна, приятель! Школьный совет гоняется за сыновьями раджей, директор предоставляет им безумные скидки, в результате набрал целый класс аристократов, и мы не в состоянии платить четтиарам , только это между нами. Скоро мы обанкротимся, так что наслаждайся этим зрелищем, пока можешь.

Дорога сменилась двойной колеей и продолжала виться вокруг горы, пока море не исчезло из виду. На этом склоне Букит-Замруда ветра не чувствовалось, джунгли замерли. Пальмы, виноградник, огромные деревья на высоких корнях с такой силой напирали на десятифутовую ограду из колючей проволоки, что бетонные столбы кренились внутрь.

– Нет худа без добра, – прокомментировал Мулаха. – Не хватает денег на кровельщиков. Вот и хорошо, понимаешь. Я заимел крышу из железа. Намного дешевле чертовой аттапы .

Колея перешла в грязноватую тропинку, мужчины пошли гуськом, за обшлага брюк цеплялась трава. Впереди в узком проеме между высоким откосом и надвинувшейся стеной джунглей проступил ослепительный серебристый прямоугольник – новая крыша Чомли.

– Мы вошли, – вспоминал Чабб, – и я подумал: влип! Парадная комната – Чхе! Точно духовка. Все окна и двери плотно закрыты, потолка нет, прямо над головой – голая раскаленная крыша, смердевшая керосином.

– Я – современный человек, – похвастался Мулаха.

Диван завален обломками аттапы. Казалось бы, современному человеку беспорядок не по нутру, а этот словно ничего не замечал.

– Смотри, – сказал он. – Так гораздо современнее. Пойдем, покажу тебе комнату.

– И я пошел с ним, мем. Что делать-ла? В комнате тоже душно, будто в печке, но уходить от него мне было не по карману.

34

Едва они пришли, Мулаха скрылся в дальней комнате, а Чабба оставил дожидаться. В комнате он задыхался, и потому вернулся в гостиную и попытался открыть окно, однако столкнулся с неукротимой волей сморщенного «боя»-китайца, который ходил за ним по пятам, закрывая все, что он открывал. Чабб включил вентилятор под потолком, бой его выключил. Чабб хотел вступить в переговоры, но китаец не разумел по-английски. Чабб опустился на чистый краешек дивана. Ни книг, ни еды, ни воды не видно.

– Стоило ли оставаться?

– Кого волновало, не изжарюсь ли я заживо? – возразил неисправимый спорщик. – Было намечено: рикши, почтальоны. И эта HP – я еще не понял, в чем тут суть. Нужно было подождать. Мулаха так ангажировался. Жара, конечно, меня доконала, мем, но я был счастлив, точно пес о двух хвостах. И пусть с раскаленного Железа сочился керосин, душевное равновесие оставалось неколебимым.

Душевное равновесие – можно ли придумать более Неточное выражение? Представляю, как у ног Чабба ползали муравьи и светлячки, изгнанные из прежней пальмовой крыши, а он сидел там, мысленно подсчитывая свои финансы. Хватит ли двадцати долларов на бакшиш? Что бы он ни говорил, для измученной души приливы и отливы надежды – страшнее убийственной жары.

В доме имелось две спальни и еще одна комната – она выделялась мощным стальным засовом, с которого свисал медный замок.