Она заставила свои мысли вернуться к свадебной церемонии и с удивлением обнаружила, что отец Жан-Поль уже добрался до того места, где им предстояло давать клятву в вечной верности друг другу. Сосредоточившись, она играла свою роль, давая ответы ясным, спокойным голосом. Она ждала этого момента всю свою жизнь, даже если не все проходило так, как ей хотелось бы. Клятвы были произнесены, священник начал читать мессу, и мысли Велвет опять уплыли далеко.

Интересно, где сейчас мать и отец? В Индии они или же уже отплыли в дальний путь, назад в Англию? Она страстно желала связаться с ними, чтобы уж коль они не с ней сейчас, то хотя бы узнали, что она вышла замуж. «Мама, папа… — Она попыталась дотянуться до них в своих мыслях. — Мама, папа! Я так люблю вас обоих!» Она почувствовала, как Алекс легонько потянул ее за руку, и, следуя за ним, опустилась на колени, чтобы принять святое причастие.

В тот момент, когда освященная облатка коснулась ее губ, ее вдруг пронзила мысль:

«Я больше не ребенок. Я больше не дочь Адама де Мариско. Я жена Алекса Гордона. Нет — я теперь даже не Велвет де Мариско. Я Велвет Гордон. Я могу любить своих родителей, но больше не могу зависеть от них ни в чем. Я могу рассчитывать только на себя и Алекса, а скоро мы разделим с ним ответственность за наших детей. Вот это и значит стать взрослой».

Огромность этой мысли ошеломила ее на какое-то время, и какое-то мгновение ей даже хотелось убежать куда-нибудь. Действительно ли она готова принять эту ношу? Готова ли она стать взрослой? Куда ушла ее юность? Почему она так не ценила свою свободу, пока она у нее была?

Рука Алекса обняла ее, и она почувствовала его дыхание, когда он чуть слышно прошептал ей:

— Не бойся, дорогая. Я и сам вдруг испугался, что не готов ко всему этому.

Она бросила на него удивленный взгляд и подавила смешок. — Вы этого хотели, милорд, — прошептала она в ответ, — и теперь слишком поздно отступать. Дело сделано!

Он ободряюще сжал ей руку, и Велвет пожала ее в ответ. Жизнь никогда не будет для нее легкой с этим мужчиной, ее мужем, но никогда не будет и скучной! Заставив себя мыслями вернуться к происходящему, она постаралась вникнуть в смысл службы.

Вскоре отец Жан-Поль дал им свое благословение и с улыбкой обернулся к графу и графине Брок-Кэрнским, чтобы представить их собравшимся в часовне. Еще раз улыбнувшись Алексу, он сказал:

— Думаю, вы можете поцеловать свою жену, милорд. Алекс с удовольствием подчинился, сгреб Велвет в медвежьи объятия, и его губы прильнули к ее в нежном поцелуе, от которого у нее ослабли колени. А в это время люди Гордона и домочадцы де Мариско радостно поздравляли их.

Велвет чувствовала себя восхитительно счастливой. Алекс оторвался от ее губ и взглянул ей в глаза со счастливой улыбкой. Счастливо рассмеявшись, с глазами, светящимися озорством, она улыбнулась ему в ответ и сказала:

— Теперь, милорд супруг, мы наконец-то по-настоящему женаты.

— Ты уверена? — поддел он ее.

— Да, уверена.

— Я люблю тебя, Велвет, — сказал он, — Ты уверен?

— Да, — ответил он, — да, уверен. — Затем, к удовольствию собравшихся, притянул ее к себе и поцеловал еще раз, оторвавшись только на мгновение, чтобы прошептать ей прямо в страстно открытые губы:

— Люблю, очень люблю!

За ними появились гарольды Ланкастера, Йорка, Сомерсета и Ричмонда, возвещавшие о появлении герцогов, маркизов, графов и виконтов. Среди них ехали и лорд Саутвуд со своим зятем, шотландским графом Брок-Кэрнским.

Потом появился государственный казначей Англии Уильям Сесил, лорд Берли, в обшитой мехом бархатной мантии с тяжелой золотой цепью, знаком его отличия, на шее.