Я совсем рядом с Хенриком. Он был здесь всего несколько месяцев назад.

– Хенрик говорил, что здесь всегда рады гостям, – сказала Лусинда. – Доброту ни от кого нельзя скрывать.

– Так он и говорил?

– По‑моему, эти слова он слышал от Холлоуэя или кого‑то из его помощников.

– Кто он, собственно, такой?

– По словам Хенрика, очень богатый человек. Хенрик считал, что он сколотил состояние на технических патентах, облегчавших поиски нефти на морском дне. Он богат и очень замкнут.

– Не слишком похоже на человека, который посвятил свою жизнь больным СПИДом.

– Почему бы и нет? Я порвала с прежней жизнью и знаю многих, кто поступил так же.

Лусинда прервала разговор, выйдя из машины. Луиза осталась сидеть. От жары и пота все тело чесалось. Но вскоре она тоже вышла из машины и стала рядом с Лусиндой. Над поселком царила гнетущая тишина. Несмотря на жару, Луиза зябко вздрогнула. Она ощущала возрастающую неловкость. Вокруг не было ни души, а ей казалось, что с нее не сводят глаз.

Лусинда показала на огороженный пруд:

– Хенрик рассказывал про этот пруд, про старого большого крокодила.

Они подошли ближе. Сонно‑неподвижная илистая вода. В грязи на берегу лежал большой крокодил. И Лусинда и Луиза вздрогнули. Он был метра четыре длиной. Из пасти зверюги свешивались окровавленные задние лапы кролика или обезьяны.

– Хенрик говорил, крокодилу больше семидесяти лет. Кристиан Холлоуэй называл его их ангелом‑хранителем.

– Крокодил с белыми крыльями?

– Крокодилы живут на земле двести миллионов лет. Они пугают нас своим видом и пищевыми привычками. Но никто не может отрицать их право на существование, а равно и фантастическую способность к выживанию.

Луиза покачала головой.

– Я все‑таки не понимаю ход мыслей Холлоуэя. С удовольствием спросила бы его самого. Он сейчас здесь?

– Не знаю. Хенрик говорил, что он редко показывается. Он всегда окружен сумраком.

– Хенрик так и говорил? Окружен сумраком?

– Я четко помню его слова.

В одном из больших домов открылась дверь. Оттуда вышла белая женщина в светлой больничной одежде и направилась к ним. Луиза обратила внимание, что она босая. Волосы коротко стриженные, худая, лицо все в веснушках. Приблизительно одного возраста с Хенриком.

– Добро пожаловать, – произнесла она на ломаном португальском.

Луиза ответила по‑английски.

Девушка тоже перешла на английский и представилась Лорой.

Три Л., подметила Луиза. Лусинда, я и вот теперь Лора.

– Мой сын Хенрик Кантор работал здесь, – сказала она. – Помнишь его?

– Я приехала из США месяц назад.

– Он говорил, что сюда можно приезжать в гости.

– Здесь всем рады. Я покажу вам поселок. Только предупреждаю, СПИД – болезнь неприглядная. Она не только убивает людей и уродует их внешность. Она вызывает ужас, который иной раз трудно выдержать.

Лусинда и Луиза переглянулись.

– Вида крови я не боюсь, перепуганных людей тоже, – сказала Лусинда. – А ты?

– Однажды я оказалась первой на месте тяжелой автомобильной аварии. Повсюду кровь, у одного пассажира почти оторвало нос, из него фонтаном била кровь. Я сумела выдержать это зрелище. По крайней мере, смогла скрыть свои внутренние страдания.

С палящего солнца Лора повела их в большие дома и глиняные хижины. Луизе показалось, что она вступила в этакий церковный сумрак, где маленькие окошки создавали своеобразное мистическое настроение. Кристиан Холлоуэй – человек, окруженный сумраком. В хижинах, где больные лежали на нарах или прямо на полу, на соломенных подстилках, им в нос ударил тяжелый смрад мочи и испражнений.