Говорить с Тиграном было неимоверно сложно. Он, как хорошо обученный шимпанзе, ловко оперировал словами-штампами, знал, что такое хорошо, а что такое плохо. Однако шаг влево, шаг вправо — и мы начинали буксовать.

— У тебя есть на проекте конкуренты? — спросил я, чтобы хоть что-нибудь спросить.

— Ха! — оживился он. — Ни одного! Щелкну пальцем, и все девки будут мои!

— Все девки, как ты выражаешься, сейчас по парам. С тобой же почему-то никто не хочет встречаться. Несмотря на экстерьер!

— Эй… Я не собака, чтобы обзываться. И вообще, что ты знаешь! Они все меня хотят, только стесняются… — он выразительно провел рукой по ширинке: — Я просто секс-машина! Эй, девчонки, вы где? У меня есть, что вам показать.

И уставился в камеру. Еще немного, и штаны приспустит, чтобы продемонстрировать искомое. Тьфу! Кто о чем, а вшивый про баню. Судя по всему, с сексом у паренька явные проблемы. Да и уверенность в себе прихрамывает. Нашел, чем удивить — мужским инструментом! Был у меня один пациент, который на каждом шагу кричал: «Я люблю большие сиськи, потому, что у меня большой хрен!». Как я ни старался, так и не смог уловить причинно-следственной связи между двумя этими категориями. Хотя, наверное, связь все-таки была. Однако проблема заключалась совсем не в этом. Заметив женщину с большим бюстом, мой пациент тут же стремился продемонстрировать ей свой боевой инструмент. Дескать, мне ухаживать некогда. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?! Дама, естественно, удивлялась представленным габаритам и почему-то начинала кричать. После того, как мой пациент устроил эротическую презентацию на собрании совета директоров, он попал ко мне. Кстати говоря, работал он в то время президентом банка.

— Почему вы сняли штаны? — спросил я.

— У нее большие сиськи, а у меня большой хрен.

Грудь у вице-президента банка действительно оказалась отменной: пятый размер, пластическая операция.

— Ну а дальше? Секс?

— Нам помешали.

— А если бы не помешали, тогда что? Секс?

— А смысл? — искренне задумался он.

Тут пришла моя очередь удивляться.

— Тогда зачем снимать штаны?

— Чтобы похвастаться.

Тот, кто слишком много говорит о сексе, в сексе не нуждается. Это своего рода психологическая защита. Только вот от чего в данном случае защищался Тигран? Может быть, спросить Сэмми?

— Я буду говорить только в присутствии своего адвоката, — перед самым моим носом лопнул клубничный пузырь из жвачки.

— Зачем тебе адвокат? Ты в чем-то виновата?

— Нет, но в фильмах всегда так говорят, когда наручники надевают, — жестом фокусника она достала плюшевые наручники, явно купленные в секс-шопе. — Не хочешь? Жаль. Мог бы увидеть небо в алмазах. Ладно, проехали… Так что тебя интересует? Я? Правда, что я очень сексуальная?! Мне все говорят.

И эта туда же — что ни слово, так самолюбование. Нет, я, конечно, поддерживаю эгоизм, но в разумных пределах. В данном случае — эго явно зашкаливает. Бум-с! — вот и еще один пузырь лопнул. Два рыжих хвостика, разделенных на кривой пробор, джинсы с низкой талией, подчеркивающие несовершенство фигуры. Старый педикюр и столь же несвежий маникюр. Перезревшая Лолита, так и не встретившая своего Гум-Гума. Сколько таких девочек я встречал: для каждой физическое взросление превращалось в настоящую трагедию. Когда тебе тринадцать, тебе многое прощается. Но только не в семнадцать и уж тем более не в тридцать два. Они живут в твердой уверенности, что навсегда останутся юными, прекрасными и чуточку наивными.