— Однажды ты просыпаешься и понимаешь, что вся твоя жизнь — фальшивка, — Инга старалась не смотреть мне в глаза. — А главная проблема заключается в том, что ты все делаешь неправильно.

— Что все?

— Ходишь, дышишь, думаешь… Почему я все делаю не так?

И глаза, как у маленькой девочки, которую привели в игрушечный магазин и вместо дорогой немецкой куклы купили дешевого пластмассового пупса. Сейчас точно заплачет! Ну? Нет, сдержалась.

— Инга, самоедство еще никого до добра не доводило. Ты только и делаешь, что клонируешь комплексы. Скоро от них совсем некуда будет деваться.

— И тогда они меня съедят? — усмехнулась она. — Может быть, это не так уж и плохо.

Стало как-то не по себе. В висках зашумело, сердце стянуло, словно перед грозой.

— Логика у тебя какая-то неправильная, — просипел я, не зная, что еще сказать.

— Вот! И вы туда же… — она запрокинула голову, вглядываясь в белые облака, похожие на мифических существ. — Что я здесь делаю? Зачем живу?

Два самых популярных вопроса за всю мою практику. И что самое смешное, ни на один из них нет универсального ответа.

— Почему ты не уходишь отсюда, если тебе здесь так плохо?

В первый раз за всю беседу Инга с интересом посмотрела на меня, словно не верила, что чужому человеку могут быть интересны ее проблемы.

— Пять лет назад все казалось таким простым и понятным, а теперь вдруг все запуталось. Мне страшно. Кому я теперь нужна?! У меня ведь ничего нет — ни опыта работы, ни нормальных отношений, ни квартиры. Только машина, да и ту нужно продать. Денег совсем не осталось. Здесь каждый живет в точно таком же мандраже: куда идти и что делать? Мы все хотим, чтобы шоу закончилось, и одновременно боимся — это как стоять над бездной. Ты понимаешь, что нужно шагнуть вниз, но все еще цепляешься за надежду: вдруг там невидимый мост, как в «Индиане Джонсе». Я завидую тем, кого выгнали в первые дни. У них теперь все есть — семья, работа, дети, друзья, нормальные отношения. А у меня только комплексы.

М-да, все оказалось намного хуже, чем я мог себе представить. У девочки большие проблемы. И чтобы их решить, понадобится не один день. Я вспомнил слухи, которые касались нетрадиционной ориентации Инги. Но, подумав, решил оставить эту тему для будущих бесед. Ей и так сейчас несладко.

— Если бы можно было вернуть время назад, ты бы пришла в проект?

— Не знаю. Был момент, когда я почти поверила в себя, в то, что могу быть красивой, сексуальной, привлекательной. Я даже думала, что меня могут любить, но потом все рухнуло. Знаешь, что самое дерьмовое, док? В том, что мы для них не люди — игрушки. И когда в нас что-то ломается, они просто заменяют одну куклу на другую, совершенно не думая, что куклы еще могут быть живыми.

— Тебе не нравится быть куклой?

— Я разучилась быть человеком.

Она бессознательно потерла левое запястье, и я увидел уже знакомые мне красные полосы.