— Слушай, док, — сказал как-то Мордашев, — а таких, как я, много? Ну, этих… игроков?

— Много. Практически каждый пятый является латентным игроком. Только вы ошибочно полагаете, что игроманы появились после перестройки. Проблемой игромании психиатры занимались еще в конце девятнадцатого века, тогда был пик популярности карточных игр.

— То есть я — как Достоевский?! — возгордился Мордашев. — Такой же гениальный и непредсказуемый?

— Именно!

Конечно, я немного лукавил. Какой из Мордашева Достоевский? Положа руку на сердце — из всех психических отклонений игромания считалась самой незначительной. Так было до недавнего времени. Человек совершает самоубийство, если не может играть — наверное, это заслуживает хоть какого-то внимания?! Наблюдая Мордашева, я никак не мог поставить точный диагноз: у него игромания в чистом виде или же его игромания — симптом другой психической болезни. Я склонялся к последнему. На самом деле, второй вариант распространен намного чаще, чем первый. Игромания в чистом виде встречается довольно редко. Сама болезнь проявляется в навязчивой потребности постоянно играть. Так называемое биполярное расстройство, когда человек сначала испытывает подъем сил, у него возникает обманчивое ощущение, что ему по силам выиграть у любого стола. Затем это состояние переходит в упадок сил, и нередко в депрессию.

Секрет удачливости игромана в серотонине. Когда играешь, чувствуешь выплеск адреналина. В реальной жизни адреналин мы называем счастьем. А у счастья — есть гормоны. Неужели не знали? Удивительно! И как вы только жили до этого? Для непосвященных счастье — все тот же серотонин. Кто же откажется быть счастливым?! Тем более, что всего-то и нужно — поставить пару тысяч на красное или на черное. Игромания — тяжелая болезнь. К счастью, официальная медицина ее все же признала и даже присвоила особый код. По статистике, чаще всего игроманией страдают и те, кому исполнилось четырнадцать лет, и те, кто еще не достиг сорока. Ни фига себе разрывчик, а?

Мордашеву ко времени нашей встречи исполнилось тридцать семь. Пушкин под пулю за честь жены шагнул, а Мордашев сел за игровой стол. Каждому — свое. В особой группе риска — дети алкоголиков. У Мордашева пила мать. Так что все сходится. Больше всего меня удивил тот факт, что игроманы — это люди с высоким интеллектом. Для них зеленое сукно — источник IQ, которое нужно переиграть. То же самое относится к игровому автомату. Сам видел, как Мордашев часами с ним разговаривал. Еще немного, заказл бы выпивку для обоих.

— А чего ты меня лечишь? — спросил как-то Антон.

— Сам попросил, вот и лечу. Не хочешь — не буду. Вылечить игроманию насильственно невозможно. Игроман, как и наркоман, каждый день ходит по лезвию ножа. Когда ты играешь, даже не думаешь, что будет потом.

— А зачем об этом думать?

— Знаешь, иногда это даже полезно.

— Слушай, у меня жена — шопоголичка. Это тоже болезнь?

— Ну, у вас и семейка, — против воли восхитился я. — Успокойся, шопоголизм — тоже болезнь.

— И чо мне с ней делать?

— Не давай ей денег.

— У нее денег больше, чем у меня. Посоветуй что-нибудь другое.

— Она пьет?

— Бывает.

— Пусть откажется.

— Отличный совет за триста у.е.! Ты еще скажи, чтобы она посвятила себя какому-нибудь хобби: собачек там стричь или детям Сомали помогать.

— Лучше помогать детям Сомали, лысые собачки зимой мерзнут, — невозмутимо отозвался я. — Да и говорить «спасибо» они не обучены.

— Я людей не люблю, от них одни проблемы, — не согласился Мордашев.