Ни звука. Что за чертовщина? Я тупо повертел «нокию» в руках. Ведь еще вчера работала, точно помню. Экран мобильника был черен и пуст. Я попытался включить телефон. В ответ он потребовал вставить сим-карту. Отлично! Ко всему прочему эти добрые люди не только лишили Колитову жизни, но и меня оставили без связи. Однако, в отличие от Даши, я еще мог высказать претензии. Знать бы, кому.

Кап-кап…

На лице Даши застыло странное выражение, словно в последний момент она избавилась от иллюзий и поняла главное для себя. И это перевесило чашу не в ее пользу.

Кап-кап.

Земля под деревом уже почернела от крови. Поодаль Гоша и Боб пытались привести Злату в чувство. Остальные сгрудились у места преступления, не скрывая жадного любопытства. Наверное, многие впервые сегодня увидели смерть такой, какая она есть. Без прикрас и уловок.

— Гоша прав, — сзади бесшумно подошла Луша. — Ее нужно снять. Милицию мы все равно вызывать не будем.

— Почему?

— Распоряжение руководства канала. Завтра они приедут сюда и на месте решат, что нам делать.

Завтра?

Кап-кап…

Мысленно я аплодировал убийце: если другие жертвы были отправлены на тот свет с величайшей осторожностью, то в случае с Дашей он ни в чем себе не отказывал. Надо же, целое представление разыграл! Быстро, ловко! И ведь никто ничего не заметил. Никто, кроме камер…

Камеры!

Идиот, почему я о них не вспомнил раньше?!

Я бросился в операторскую. Если повезет, то мы его поймаем.

В операторской — никого. Пара перевернутых стульев, распахнутые окна, «снег» на экране. Меня опередили — на кассетах ни одного изображения за последний час. Все чистые. Вот и гадай теперь: то ли здесь вообще ничего не снимали, то ли интересующую меня кассету унес убийца.

Я поднял стул и присел. В голове — броуновское движение, и ни одной полезной мысли. Когда Дашку успели убить? Мы все проснулись часа два назад. В столовой было полно народу, а от столовой до стройплощадки всего каких-то пятьдесят метров, в окна вся территория проглядывается. Почему же никто не видел и не слышал, как ее убивали? Ведь она должна была кричать и кричать громко.

Когда ее подвесили — до или после смерти? Я прикинул расстояние: одному человеку не под силу поднять мертвое, тяжелое тело на такую высоту, да еще так прочно привязать. Значит, убийц было двое. Или? Или Дашка, еще живая, сама залезла туда и примотала себя золотыми цепочками — коллекцией поясов, принадлежавшей Алисе. Нет, все равно не получается. Убийца должен был быть рядом с ней — иначе он не смог бы рассечь вены на руках. Или она сама это сделала? К ветвям привязано тело, руки остались свободными. Вполне могла рассечь вены, хотя бы на одной руке. Странно и то, что кровь не свернулась. Текла, словно Дашка лежала в горячей ванне.

Я оборвал ход рассуждений: что за бред! Зачем Даше убивать себя? Незачем! Она была полна жизни, планов, веселья, говорила, что влюблена и даже собиралась за кого-то замуж. Правда, не исключено, что все ее желания — лишь плод больной фантазии.

— Вот ты где, — запыхавшись, влетел охранник Толя-Коля. — Там тебя требуют — Алиса в истерике бьется. Может, ей укольчик какой?

Судя по тому, как он облизнулся, укольчик не помешал бы и ему.

— Сделаем укольчик, не проблема. Но для начала ты скажи, где вы с напарником были? Девчонку зарезали в ста метрах от охранной будки. А вы не гу-гу.

— Дык, она же сама попросила уйти, — понурился Толя-Коля. — Чего смотришь? Сама! Сказала, готовит сюрприз своему парню, но стесняется. Сюрприз-то голый. Мы ж не извращенцы, чтобы так смотреть. Все равно бы потом все по телеку показали. Ну, мы и вышли с Коляном за забор — рядом черники тьма тьмущая.