— Ты сам сказал.

— Разве? — засомневался Смит.

— Сегодня днём, когда ты мне звонил. Ты что не помнишь? Ты звонил мне, чтобы спросить, не приезжал ли кто-нибудь по поводу того контейнера, и я сказала тебе, что здесь полиция и люди из «ЕРА»…

— Да, точно, — вспомнил Смит — Я помню. Извини, просто эта боль убивает меня. Я весь день не в себе из-за неё.

Ему было нелегко из-за своего хобби. А любовь Мари, её забота о нём заставили Смита чувствовать себя ещё хуже. Пятнадцать минут назад я позволил блондинке отсосать мой член, а она даже не дала мне кончить… что сo мной было не так?

Дары его жизни были слишком очевидными для него. У него есть любящая жена, милая маленькая дочь, дом.

Но, Мари никогда не будет выглядеть, как фотомодель в купальнике, с её грудью, не такой большой, как у Донны, ее задница немного обвисла, и она стала немного шире в талии. Но… она любит его, несмотря ни на что. Она подарила ему прекрасную дочь и замечательную жизнь. Она была настоящей, и ее любовь была искренней. Разве должно ещё что-то иметь значения для него? Ведь девушка, живущая по соседству, была просто хорошенькой, в каком-то смысле птицей, черношеим синим соловьём, не более реальной для Смита, чем августовский разворот «Пентхауса».

Чувство вины тут же обрушилось на него, как обвал в шахте.

— Мари?

— Да, дорогой? — она всё массировала, и массировала. — Что?

Смит вдруг чуть не расплакался.

— Я… я… я…

— Дорогой? Так что?

Боже мой, — понял Смит:

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Мари.

— Нет, нет, я имею в виду… — Но что он имел в виду? — Я хочу сказать, что действительно люблю тебя.

Голос Мари, казалось, исказился. Её пальцы блуждали по его вискам.

— Прчему бы тебе не показать мне? — прошептала она.

Нахуй ужин, — решил Смит.

Взяв Мари за руку, он повёл ее вверх по лестнице, в спальню. Он медленно раздел её, наслаждаясь видом её тела, бледной кожей, целлюлитом, её кривыми зубами и всеми остальными недостатками.

— Займись со мной любовью, дорогой, — горячо выдохнула она.

Она легла на кровать и раздвинула ноги. И то, что она сказала дальше, совершенно потрясло его, потому что Мари никогда не была из тех, кто говорит непристойности.

— Я хочу, чтобы твой член был в моей киске, дорогой. Я хочу, чтобы ты засунул свой член в мою киску и кончил в меня.

Одни только эти слова едва не заставили кончить Смита, слова, в дополнение к предыдущему вниманию Донны.

Да, она зарядила меня этим как следует. Но, к черту ее. У меня есть любимая женщина. У меня потрясающая жена…

— Засунь свой член по самые яйца и кончай, ты, большая, красивая секс-машина. Спусти всю свою замечательную сперму прямо в мою маленькую сладкую дырочку.

Смит был потрясён. Он лёг на неё и подчинился. Её рука тут же скользнула вниз и начала массировать его ягодицы.

— Давай, детка, кончай — выдохнула она. — Кончай в мою киску, дорогой…

Охренеть! Смит не собирался прийти к финишу слишком быстро. Он попытался отвлечься, подумать о бейсболе, o 500-м «хоуме» Мантла, который Смит видел со своим отцом. O моменте, когда Маррис побил рекорд Рута, и o первом 20-выигрышном сезоне «Catfish Hunter». Боже, какие броски делали «Catfish»!

Но это не сработало. Как такое возможно? Это была любовь, а не детские воспоминания о бейсболе.