— Я бы предпочла, чтобы вы сделали это, вместо того…

— …хотя вы болтаете в то время, за которое я плачу вам.

— Ничего я не болтаю, — резко сказала она, — что же касается того, что вы слышали…

— Я жду вашего ответа, — прервал он Ханну.

— Какого ответа?

— Вы сможете подготовить эту бумагу или это нарушит ваши планы на вечер?

— Мои планы на вечер следую…

— Меня не интересуют детали. Вы закончите бумагу или нет?

Ублюдок! Она едва дышала от злости. Что он себе воображает? Какое он имеет право вмешиваться в ее личную жизнь? Или его злит то, что у нее есть личная жизнь? Какое он имеет право так разговаривать с ней?

— Бумага будет лежать у вас на столе, сэр, прежде чем я уйду отсюда.

К концу недели она положит ему на стол заявление об уходе. Не было никакого смысла обманывать себя. Она не сможет работать на такого наглого сучьего сына.

— В таком случае вам лучше позвонить вашему знакомому и сказать, что у вас изменились планы на вечер.

— Это необязательно. Он подождет меня, если будет нужно, целый час.

— Думаю, два часа. — Он повернулся и пошел к своему кабинету. — Или даже дольше. Этот доклад не будет считаться законченным, пока я не прочитаю его и не скажу, что там все о'кей.

— Но вы же сказали, что уходите?

— Я передумал.

— Но…

— Пожалуйста, — он обернулся и холодно уставился на нее, — закончите работу. Чем скорее вы это сделаете, тем скорее мы уйдем отсюда.

— Да, сэр, — ответила она таким же холодным тоном. Это было просто чудо, потому что в ту минуту совершенно не была холодна, она кипела от ярости. Ей так хотелось схватить этот чертов доклад и швырнуть его ему в лицо.

— Что еще? — резко спросил он. Ханна улыбнулась, по крайней мере, она надеялась, что это ей удалось.

— Вы были не правы.

— Не прав? Насчет чего?

— Вы употребили не то слово. У меня сегодня горячее свидание, а не железное свидание. Давно уже не говорят «железное свидание». — Она сделала стратегически важную паузу. — Думаю, так перестали говорить еще до моего рождения.

Перед тем как отвернуться и сесть за компьютер, она с удовольствием увидела, как он покраснел. Ей очень хотелось повернуться и посмотреть на него. Вместо этого она начала печатать. Ханна печатала очень быстро, хотя понимала, что делает много ошибок. Но все сработало. Через несколько секунд она услышала, как он, что-то пробормотав, громко хлопнул дверью. Ханна перестала печатать. Ну хорошо. Она доработает до конца недели, а потом отдаст ему свое заявление об уходе. Так или иначе работать с Грантом Маклином было просто невозможно.

— Все готово, — сухо сказала она, шагая к столу. — Вы сказали, что хотели…

Он повернулся к ней, и она замолчала. Он очень серьезно говорил по телефону.

— Мэрилин, ради Бога, откуда я знаю о… Положи его на стол, Ханна. Нет, Мэрилин, нет. Я тебя не игнорирую. Я…

Еще одна женщина, подумала Ханна, выходя из кабинета. На этот раз Мэрилин, не Магда. Может, у него пунктик насчет женщин, чьи имена начинаются с букву М, думала Ханна, срывая жакет с вешалки и надевая его на себя. Хотя ни одна женщина в здравом уме не станет…

— Ханна?!

— Доклад на вашем столе, — повернувшись, сдержанно сказала она. — Я только что положила его на стол, вы же видели.