— Простите меня, Ваше великолепие.

Император посмотрел на нее.

— Почему я должен прощать тебя, девушка? Ты оскорбила меня?

— Просто я заранее приношу свое извинение, Ваше великолепие.

Эфезиан рассмеялся.

— Мелия, эта мне нравится. Умненькая. Можно мне ее?

— Боюсь, она не принадлежит мне.

— Жаль, тогда продолжайте, девушка, вы принесли ваши извинения. Я в хорошем настроении, потому что увидел Мелиндору, и скорее всего не прикажу выпороть вас за вашу дерзость.

Лирит нервно сглотнула.

— Я просто подумала, Ваше великолепие, что могла бы внести предложение. Если все это, — она указала на тела, извивающиеся у трона, — все это потакание вашим слабостям наскучило вам, то, возможно, вы готовы рассмотреть новое предложение?

Император сложил руки на животе.

— Предложение? Какое?

— Например, мораль и добродетель.

Эфезиан повторил эти слова, как будто впервые слышал их.

— Мораль и добродетель? Я правильно понял тебя, девочка? Ты имеешь в виду — отказаться от вина, еды и плотских утех?

— Вам не следует отказываться от них, Ваше великолепие, не совсем. Просто потреблять в умеренных количествах.

— Умеренных? — Император захлопал в ладоши, его глаза радостно засияли. — Да, умеренность. Как это точно! Людям будет очень неприятно — я это обожаю. Пожалуйста, расскажи нам еще про эти добродетели, как ты называешь их.

Лирит уже открыла рот, чтобы ответить, но в это время солдат, которого император послал за министром, промчался мимо них и рухнул на колени у подножия трона.

Эфезиан нахмурился:

— Я приказал тебе привести министра. Однако я не вижу его.

— Простите меня, Ваше великолепие, — сказал солдат. Я не мог привести министра.

— Почему нет?

— Потому что министр мертв, Ваше великолепие.

Грейс почувствовала, как сердце бешено застучало в груди.

— Мертв? — Эфезиан подозрительно сощурил глаза, — Но как? Я не помню, чтобы заказывал его казнь на сегодня.

— Судя по его внешнему виду, это яд, Ваше великолепие. И мы кое-что нашли на теле. Нечто странное.

Грейс как будто ударили. Нет. Не может быть.

— И что же это такое? — допытывался Эфезиан.

Солдат протянул руку. На ней лежал паук, сделанный из золота.

74

Эфезиан подался вперед, слушая рассказ Мелии и Фолкена об убитых богах. Нагих девушек и юношей отослали прочь.

— Это правда, Мелиндора? — проговорил Эфезиан. — Ты знала, кто стоит за смертями Ондо, Геба и Сифа, а также за отвратительными нападениями на мои храмы в городе? И ты не рассказала мне об этом?

— Пожалуйста, вспомните, Ваше великолепие, — Мелия говорила с ним как с капризным ребенком, — сегодня министр Ворот отказался пускать меня в Первый Круг и не сообщил вам о моей просьбе.

— Теперь мы знаем причину этого, — сказал Фолкен. — Должно быть, министр действовал по воле скирати. Эти колдуны не хотели, чтобы вы узнали правду об убитых богах, Ваше великолепие, и не позволяли никому, кто мог бы предупредить вас, войти во дворец. Но бог Мисар, должно быть, обнаружил предательство вашего министра. И когда министр в конце концов позволил нам войти, скирати сразу же вознаградили его смертью.

Эфезиан стиснул в руке бокал, инкрустированный драгоценными камнями.

— Это недопустимо. Я не потерплю лжи и предательства в моем городе — если только они не исходят от меня лично.