|
Мы не без труда добрались до первого вагона, где в тамбуре образовалась небольшая толпа. Люди столпились, в центре я замечаю лежащего мужчину в форменной одежде машиниста.
Над ним склонилась девушка в простой одежде, напоминающей лекаря, с флаконом зелёного цвета. Машинист дышал тяжело, бледный как полотно. В воздухе пахло полынью.
— Разойдитесь, — бросил Ладыжин, почти рыча, — дайте место!
Народ попятился, расступаясь. Мы вышли в центр. Машинист судорожно кашляет, еле ворочая глазами.
— Что тут произошло? — спросил я девушку, которая лила ему в рот зелёную микстуру.
Она не сразу ответила, занятая лечением. Вместо этого отвечает кто-то из работников:
— Он… выбежал, схватившись за сердце. Никогда такого не было! Всегда был здоров как бык.
— За сердце? — приподнял бровь я.
В это время сам машинист приоткрыл утомлённые веки, пытаясь приподнять руку и указать крючковатым пальцем на дверь локомотива:
— Он… заперся… там…
Поезд внезапно дернулся и начал возобновлять свой ход.
Глава 12
Я почувствовал неладное сразу, как только поезд дёрнулся и снова пошёл вперёд. Стоило колёсам вновь завращаться под гулкий металлический стук, в голове у меня будто сквозонул холодок. Я сразу понял: не всё так просто.
— Эй — негромко позвал меня один из проводников, молоденький смущённый парень, — что нам делать-то? Машинист отключился…
— Спокойно, — ответил я негромко, вставая над распростёртым телом машиниста. — Главное без паники.
По выражению лица Ладыжина видел, что он тоже понимал: обычным недомоганием тут не пахло. Мы выпроводили толпу любопытствующих пассажиров, но шёпот и суета по вагону не стихали. Кто-то поглядывал из-за угла, спрашивал: «В чём дело?», «Сердце, что ли?». Я поднял руку, велев всем сохранять спокойствие.
— Ладыжин, — сказал я без лишних церемоний, — встань у входа в машинное отделение. Поставь щит. Мне надо, чтобы оттуда никто не вылез, пока я не разберусь.
Он кивнул с отрывистым «Понял», после чего двинулся вперёд. Я повернулся к проводницам:
— Слушайте, — сказал я деловито, — бегом пройдитесь по вагону, без шума и паники, и соберите у пассажиров всё, что похоже на лекарства, травы, настойки, уксус, спирт — в общем, любое средство, что может пригодиться. У нас тут серьёзная проблема.
— Но… — одна из женщин хотела возразить,
— Выполняйте! — рявкнул я достаточно громко, и они спешно закивали, понимая, что дело серьёзное.
У моих ног лежал машинист, бледный и судорожно дышащий. Та девушка, что раньше пыталась его лечить, растерянно застыла сбоку, сжимая пузырёк в руках. Я аккуратно отстранил её:
— Дай-ка осмотрю сам.
На его шее я ощупал странные потемнения, а на груди — слабую пульсацию магического проклятия.
— Да чтоб тебя… — выдохнул я, хмурясь.
Машинист был уже почти без сознания, едва слышно стонал. Я ощутил, что цепочка проклятия уходит куда-то вперёд, по вагону, в сторону локомотива. Значит, монстр уже подключился к поезду и заразил машиниста.
— Скажи, — крикнул от двери Ладыжин, который уже держал барьер у машинного отделения, — что это за тварь такая? Я чую магию, а чёртов поезд набирает ход.
Я мрачно приподнял голову:
— Это Скрежетник. Опасный монстр, способный внедряться в механизмы, особенно те, что связаны с электричеством и движением. Чем дольше он там сидит, тем сильнее становится, высасывая энергию и подпитываясь от машин. |