- Думали, мы их с дружиной у города ждём.

Прошло совсем мало времени, и появились печенеги.

В клубах пыли десятки, сотни ордынцев направлялись к Киеву. А из-за леса вытягивались всё новые и новые тысячи воинов. Казалось, им не будет конца. Воевода Александр буркнул:

- Со всей степи собрались на поживу. Сейчас с Подола начнут!

Подъезжали печенеги к городу, растекались по предместью, Подолу, по низу Днепра. В войлочных колпаках, немыслимых одеждах, поверх которых напялены кожаные панцири, они орали и гикали, носились у городских стен, размахивая саблями.

- Дозволь, князь, мне с гриднями отогнать их, - попросил Пров.

- Не время, твоё впереди. - Ярослав шагнул к стрельнице, и тут же стрела, тенькнув, вонзилась в бревно.

- Поостерегись, княже!

К Золотым воротам подскакал печенег в распахнутом малахае, под которым виднелась броня. Задрав голову, долго разглядывал ворота. Накануне Ярослав велел на» чистить медные пластины речным песком, и они заблестели золотом.

Но вот печенегу надоело любопытствовать, и он заорал:

- Конязь Ярослав, пускай гостей! Мы пришли за золотом, не отдашь добром, возьмём силой! Ты покоришься великому хану Булану! Мы сожжём и разорим Кий-город, а урусских баб заберём в наши вежи. Твоих гридней мы продадим грекам! Ещё великий хан Булан требует твою дочь. Её юрта будет стоять рядом с юртой нашего хана!

Пров наложил стрелу, с силой натянул тетиву. Пропела та предсмертную песнь печенегу, вонзилась ему в горло. Радостно загудели гридни:

- Меток Пров!

- Чать, новгородец, белку стрелял!

- Успокоил поганого!

Поволочил конь печенега, а чуть погодя подступила орда к стенам, забросала стрелами. Прикрываясь щитами, подобрались печенеги к воротам, ударили тараном. Били упорно, но створки ворот лишь отвечали гулко.

К вечеру угомонились, принялись костры разводить, К ночи готовиться. Вдали поставили юрту хана, а в стороне юрты его мурз и беков.

Явились к Булану темники и тысячники. Хан заметил недовольно:

- Урусам было известно, что орда вышла из степи. Отчего опустели их деревни? Урусы разбежались по лесам и думают, обманули нас. Но мы выгоним их, когда станем возвращаться обратно. Хе! Завтра храбрые печенеги начнут рубить жерди и вязать лестницы, а когда взберутся на стены, то погонят урусов, как табунщики косяк коней.

- Великий хан, - прервал Булана темник Демерчей, - скоро придут морозы, и мы не можем стоять под Кий-городом в ожидании холодов.

- Ты хочешь сказать, Демерчей, что мы не пришли сюда дожидаться морозов? Ты прав, и потому ты со своим туменом первым поднимешься на стены, и за то тебе и твоим воинам достанется лучшее, что есть в Кие-городе.

На вторую ночь занялся Подол. Горели дома, рушились с треском брёвна. От жара и огня тлели ближние к Подолу стены. Киевляне сверху поливали их водой, чтоб не воспламенились, и оттого горячий пар клубился над стеной. Люд мрачно пошучивал:

- Ровно в бане.

- Отгоним поганых, новый Подол поставим.

- Где жить станем в холода? - плакали бабы.

- Аль землянки не отроем? Перебьёмся до тепла.

- Эвон, гляди, что печенеги вытворяют.

А они, натащив жердей, вязали лестницы.

- Ну, люд киевский, это погрозней опасность, от биться бы, а то ненароком угонят поганые в полон.

- Открывайте ворота добром, ино взберёмся, батогами сгоним!

Но ни на третий, ни на четвёртый день печенеги на приступ не пошли, они метали на город калёные стрелы, издали смотрели, как загорались дома и избы. Особенно быстро огонь охватывал избы, крытые соломой. К счастью, было безветренно, и люд гасил пожары.

Печенеги начали приступ неожиданно, на рассвете, когда сон морил.