Гасли звёзды, небо поблекло, и восток заалел. Трону ла лес первая звонкоголосая птаха, ей откликнулись. И запели, защебетали, радуясь дню, совсем не опасаясь людей, пришедших в их лес.

Нехотя выползло солнце, легло первыми лучами на верхушки деревьев, заскользило по Днепру.

- Теперь ждать недолго, - сам себе проговорил Василько.

- Ты о чём, воевода? - спросил сотник.

- Булан к переправе станет торопиться.

- То так, - сотник огладил бороду. - Я о кметях думаю, трудно им будет, сомнут их печенеги.

Василько помолчал, потом сказал:

- Я не велел им из леса выходить, а в чащобу печенеги лезть поостерегутся.

Сотник тронул Василька:

- Чуешь, воевода?

Василько и сам услышал: вдали раздались крики и конское ржание.

- Началось! - сказал он. - Вали деревья, сотник, наш черед настал!

Тысячник Затар, назначенный ханом темником вместо Угенча, в передовой отряд послал Белибека. Не десятника Белибека, теперь уже сотника. Раненный в бою с черниговцами, Белибек в седле, однако, держался бодро.

За сотней Белибека следовал тумен Затара, а за ним сам хан с мурзами и беками. А у Киева сдерживал урусов темник Демерчей.

Зорок Белибек, не случайно говорит Затар, что у сотника соколиный глаз. Он рысит впереди своего отряда и гордо посматривает по сторонам. Когда он покидал вежу, его жены видели Белибека десятником, а возвращается сотником. Одно плохо, он не везёт себе новой жены. Но это не последний набег, какой совершает Белибек.

- Ой-ля! - напевает Белибек и поводит раненым плечом, морщится. - Проклятый урус, чуть правей - ив самое горло угодил бы…

Подрёмывает Затар в седле. Он знает, если в охранении Белибек, можно чувствовать себя спокойно. Темнику хочется спать. Ночью Булан снова выговаривал темникам и тысячникам, винил их. Но разве темники привели орду на Русь накануне зимы? Демерчей прав, надо было поднимать орду весной, а теперь им надо спешить в степь, где оставили свои вежи.

Затар сочувствует Демерчею, ему досталось самое трудное - сдержать конязя Мстислава.

- Идёт урусская зима, - говорил Демерчей. - Она заморозит печенега и его коня…

Зорок взгляд Белибека, а слух его сравнится со слухом собаки, какая сторожит табун. Сотника насторожила трескотня сороки на лесной опушке. Она прыгала с дерева на дерево. Сотник слышал, что эта крикливая птица ведёт себя беспокойно, если поблизости люди. Белибек подозвал печенега:

- Вернись к темнику. Я чую, там урусы.

И тут же поманил десятника:

- Карай, проверь!

Не успели печенеги к лесу подъехать, как в них полетел рой стрел. Конь под сотником вздыбился, закружил, Белибек видел, гибнут воины. Подоспела тысяча из тумена Затара. Спешились и, обнажив сабли, побежали к лесу. Им навстречу высыпали смерды, бьются шестопёрами и топорами, колют вилами и копьями. Тут сотник кметей не выдержал. И хоть не велел Василько лес покидать, крикнул:

- Поможем мужикам, кмети!

Отчаянно бьются урусы, дрогнули печенеги. Но тут новая тысяча подоспела, Белибек саг»! слышал, как сотник кметей звал урусов отходить в лес, но его не слушали, и ложились под их мужицким оружием печенеги, а под печенежскими саблями кмети и смерды… Когда всё было окончено и подъехал Булан, он укорил Затара:

- Этих урусов надо было взять живыми. Мы повели бы их на арканах в Таврию.

Потом перевёл взгляд на мурз и беков:

- Почему урусы выбрали такую смерть?

Но мурзы и беки промолчали. Хан и сам должен знать: от урусов всего можно ожидать.