— Мне показалось, или я действительно слышал, как Джессика что-то кричала?

— Вам не показалось.

Алекс зевнул и принялся любоваться кружевом на манжете.

— Она рассердилась, потому что я не считаю Мстителя святым и нашим спасителем.

— Ты не согласен с тем, что он помогает городу?

Алекс чуть согнул колени, дабы полюбоваться своим отражением в большом зеркале на стене, и поправил локон парика.

— Я считаю, что этот человек просто мутит воду. Не появись он на маяке, адмирал, возможно, спокойно вернулся бы в Англию.

— И ты сказал это Джессике?

— Разумеется, — пожал плечами Алекс. — По-вашему, не стоило этого делать?

— Каждый вправе иметь собственное мнение. Кстати, она нашла тебя в тот день, когда продиралась сквозь кусты?

Алекс ничем не выказал удивления.

— Не нашла. Но пробралась ко мне в спальню на следующее утро. Что-нибудь еще? Я очень устал после недавней болезни.

— Иди, — поморщился Сейер. — Иди. Отдыхай.

Алекс, украдкой сжав кулаки, побрел по коридору в свою комнату.

Джессика, все еще злясь на Элинор, собрала сети и отправилась в город. Она оставила свою лопату в доме Монтгомери, и, кроме того, Элинор велела непременно поблагодарить Марианну за присланные вчера платья.

— Эта женщина становится совершенно невыносимой. Подумать только, как она задирает нос! — пробормотала Джесс в адрес старшей сестры. Элинор потратила драгоценное утреннее время на возню с волосами Джессики и шнуровку корсета. При этом она очень беспокоилась, что сестра выглядит недостаточно хорошо.

— Интересно, как я буду ловить рыбу в этих юбках? — жаловалась Джессика.

— А в тюрьме вообще рыба не водится, — напомнила Элинор. — Именно там ты и окажешься, если не выполнишь приказ адмирала.

Поэтому теперь она была разодета, как кукла модистки, и уныло плелась в дом Монтгомери.

Занятая невеселыми мыслями, она не обращала внимания на то, что творилось вокруг. Какой-то всадник был так потрясен сказочным зрелищем, что на полном скаку въехал в карету. Запряженные в экипаж лошади понесли. Но кучер и не пытался их сдержать, потому что не отрываясь таращился на Джессику Таггерт. В результате он слетел на землю и оказался в колоде, где обычно поили лошадей. Взбесившиеся лошади мчались, не разбирая дороги, старая миссис Дункан, единственная пассажирка кареты, истерически кричала, но никто не обращал на нее внимания. Двое пешеходов, засмотревшись на Джессику, наткнулись на женщину, несшую в корзинке шесть дюжин яиц. Корзинка упала, яйца разлетелись, большая часть разбилась, остальные раскатились в разные стороны. Какой-то мужчина с клеткой, в которой сидел гусь, не сводил с Джессики глаз, но, поскользнувшись на битых яйцах, грохнулся на тротуар. Гусь, воспользовавшись счастливой возможностью, выскочил из клетки прямо под ноги кузнеца. Последний, не видя никого, кроме Джессики, уронил раскаленную подкову на ногу лошади. Лошадь, обезумев от боли, ударила в стену кузницы и свалила столб, поддерживавший наковальню. Наковальня повалилась на другой столб. Здание рухнуло, к счастью, не задев ни кузнеца, ни лошадь.

На беду, адмирал, стоявший на вершине холма рядом с Александром, все это видел.

К тому времени как Джессика добралась до них, глаза Александра были полны слез от усилий сдержать смех.

— Я пришла поблагодарить тебя за платья! — сердито выпалила Джессика, не глядя на адмирала. Тот продолжал наблюдать за творившимся внизу хаосом: людские вопли, конское ржание, гусиный гогот, всеобщая беготня и суматоха. Наконец, покачав головой, он повернулся к Джессике. Лицо адмирала палилось краской.

— Замуж! — прорычал он, ткнув в нее пальцем.