От этого золотого и алого пламени, которое не обжигало, а нежно ласкало лица и тела людей, обволакивая их собой, на их лицах расцветали улыбки, а глаза делались яркими и молодыми. После этого королева повернулась к длинным столам, на которых стояли серебряные блюда с положенными на них кусками мяса, похожими на вымоченные в синьке пеньковые канаты, и большие формы с квашнёй, категорически не желающей подниматься. На этот раз лев на её груди просто сверкал ярким золотом, а пламя, истекающее из рук принцессы, действовало совсем по иному. На глазах у множества людей мясо в считанные минуты не только запеклось до хрусткой золотистой корочки, но и преобразилось, сделавшись сочным и на редкость упитанным, а хлебы в формах высоко поднялись и стали источать столь дивный аромат, что люди аж застонали. Толпа людей сначала загалдела, а затем взорвалась радостными криками, славя королеву-освободительницу.

Часть мяса и хлебов слуги князя занесли во дворец и стали расставлять на пиршественных столах в качестве самого главного и желанного блюда, а остальное стали раздавать пантиакронцам и те не ели его торопливо и жадно, а вкушали с блаженными улыбками, поражаясь дивному вкусу как мяса, так и хлеба. Те из них, кому доставался кусок мяса с косточкой, обглодав рёбрышко не дочиста, несли её под белые тенты, где лежали огромные серебристые собаки и отдавали их этим могучим стражам их покоя. Между тем королева Оделия, спустившись с помоста, тут же очутилась в толпе радостно смеющихся девушек, её ровесниц, некоторые из которых проспали по девять сотен лет в ожидании этого счастливого дня. Всех их отец растил до восемнадцати лет, после чего укладывал спать до тех пор, пока он с гарантией не выдаст свою дочь замуж за юношу её лет или немного старше, если он будет достоин её и дочь полюбит этого парня.

Женихов на этом пиру было хоть отбавляй и хотя возраст некоторых был уже далеко не юношеским, все они были Верховными магами, а потому старости никто не боялся.

По той же самой причине они были вполне достойной партией для этих красавиц древней королевской крови. Поэтому очень многие из тех магов-разведчиков, прибывших на Гекатан с различными специальными заданиями, выполнить которые они уже не могли, в основном по той причине, что те маги-путешественники, за которыми их послали, погибли, поглядывали на девушек самым заинтересованным образом. Они были не прочь остаться на Декаране навсегда. Король Леонард, на которого тоже смотрели десятки девичьих глаз, наскоро перекусив, шепнув на ухо королеве пару слов, чтобы подбодрить её, удалился из пиршественного зала.

Перед тем, как отправиться в адский лес к месту всеобщего сбора, он попросил отвести ему в огромном дворце князя Файела такиё покои, чтобы в них или рядом находилась бы самая большая магическая мастерская. Таковая имелась и располагалась она как раз под главным куполом дворца, очень похожего на Тадж-Махал.

Собственно говоря это была главная магическая лаборатория княжества магов, с которыми так никто и не захотел поделиться в прошлом высшими магическими знаниями. Как впоследствии выяснилось, зря. Это был огромный круглый зал диаметром в двести с лишним метров. В нём была сделана изящная выгородка розового мрамора. В ней размешалась уютная небольшая квартира с библиотекой, превышающей её размерами раза в три. Зал был весь залит солнцем, но в нём было не жарко.

Король Леонард прошел к круглому рабочему столу, стоявшему в самом центре зала на мраморном круглом помосте, сел в мягкое кресло, облокотился и задумался.