С другой стороны… А вдруг он был не один? Вдруг его послал кто-то еще? Что же, значит, этот кто-то тоже не получит то, чего добивался. И в ближайшие часы ему будет чем заняться; пусть-ка поищет своего приятеля. В свое время, закончив рыть подпол, Эрритен специально сажал туда Кристу и заставлял кричать что было мочи. При захлопнутой крышке, конечно. И что же? Сразу за пределами сарая не было слышно абсолютно ничего.

Нет, нет, совершенно очевидно, что Эрритен поступил правильно, столкнув этого типа в яму. И не просто правильно, а наилучшим образом.

И самого Пао вывел из игры, и того, кто его послал, тоже. Пока еще этот второй разберется, что именно произошло. Если вообще когда-нибудь разберется. И если вообще он существует.

Насчет же того, кто кого раньше съест, Пао Кристу или она его, это, конечно, была шутка. На самом деле, жить им обоим осталось чуть меньше полусуток, а за это время они вряд ли успеют по-настоящему проголодаться. Завтра, когда самого Эрритена не будет в городе, его дом запылает; «факел», можно сказать, уже поднесен. Им станет ничего не подозревающий о своем предназначении сосед, который ровно в полдень через специально оставленную незапертой калитку проникнет во двор Эрритена и подожжет дом, а потом уйдет к себе и забудет о том, что сделал. Вряд ли сарай уцелеет, так что, скорее всего, его пленники просто окажутся запечены в своей глиняной яме, точно лепешки. Или, может быть, задохнутся от дыма.

Однако появление таинственного Пао лишний раз убеждало Эрритена в том, что нужно торопиться.

– Что… ты… узнала? – спросил он, обращаясь к девчонке.

Она подробно пересказала разговор, совсем недавно происшедший между Антаром и Бруно, который, судя по всему, был у Антара кем-то вроде помощника. Очень интересно. Значит, все те, кто входит в так называемый «отряд», соберутся завтра в доме Антара, «когда Нелли наденет шляпку». Жаль, немного поздновато, а то можно было бы, скажем, поджечь дом и прикончить всех разом. Кроме самого Антара, конечно. Ему, по замыслу Эрритена, предстояло сыграть совершенно особую роль.

Он сидел, обдумывая то, что услышал от Инес, и вспоминая, как у него возникла мысль использовать именно Антара в качестве… В каком именно качестве, он не знал, однако ничуть не сомневался, что это будет нечто выдающееся.

Как Эрритен плакал, когда Дети Богини уходили, как умолял их взять его с собой! Нарушив всякую субординацию, побежал к Королеве Моок, валялся у нее в ногах, убеждал не верить людям, просил не бросать его здесь одного. И она не рассердилась, нет. Сказала, что понимает его сомнения и в какой-то степени сама разделяет их, но именно поэтому ему необходимо остаться. Если все пойдет как надо, он присоединится к ним, но чуть позже, добавила Королева. Если же, не дай Богиня, случится беда, ему сообщат, что делать. Сын мой, будь мужественен, сказала она. И терпелив. Нам всем сейчас это требуется как никогда – мужество и терпение. А потом сознание Эрритена затопила исходящая от Моок теплая волна нежности и веры в него; что-то вроде материнского поцелуя на прощание.

О том, что оправдались его худшие опасения и несчастье все-таки произошло, ему стало известно уже утром на следующий день после того, как Детей Богини изгнали из города. Он, конечно, в ту ночь ни на мгновение глаз не сомкнул. Сидел на крыльце, совершенно обессиленный, потерянный, с таким ощущением, точно вместе с Детьми Богини его покинула душа, как вдруг в голове зазвучал далекий, еле слышный, но хорошо знакомый голос. «Говорил» Тимор.

– Почти все погибли, Эрритен. Виноват… Антар. Жди…

Прозвучало еще несколько слов, но их уже было не разобрать.