— Неважно, — сказал я. — Элеонора рассказывала мне об этом случае.

— Нет, послушай! — В голосе Брента звучало нетерпение. — Начался шторм, яхта потеряла мачту. Подругу мачтой выбросило за борт, спасти не удалось. Зацепившаяся мачта пробила обшивку точно таран, прежде чем удалось от нее избавиться. Ее подобрали в спасательном жилете пять дней спустя, в плохом состоянии. Лежала в больнице, лечилась у психиатра. Чушь.

— Что? — Брент облизал губы.

— Все это чушь, Мэтт. «В поднявшемся шторме упавшая мачта пробила обшивку точно таран». Так она рассказала репортерам. Слово в слово взяла из старой журнальной статьи. Я читал. Потом нашел журнал, я храню их. Лежит у меня вместе со списком купленных ею яхт. Статья о парне, который потерял яхту и жену во время шторма у мыса Мендочино в Калифорнии. Серина позаимствовала оттуда практически все подробности. Я проверил тогдашние сводки погоды: никаких штормов. Разве что шквал, они налетают время от времени. Но ничего подобного шторму, о котором она рассказывала. Подумай.

— Отличная работа, — сказал я. Стоящий рядом со мной врач нетерпеливо пошевелился. — Расскажи мне о потерявшейся подруге.

— Энн Бергерсон. Погибла в восемнадцать лет, была двумя годами старше Серины. Неполная информация, но известно, что она была высокой, стройной, светловолосой и достаточно красивой.

— Где сейчас Серина?

— Не знаю. Я занимался этим, когда... Два дня назад вышла в море на своей последней яхте. «Джембоури», бывшее гоночное судно, сорок футов, построено в шестьдесят девятом году. Топмачтовый шлюп, переделанный под слегка укороченную тендерную оснастку. Я хотел переговорить с тобой, прежде чем начинать поиски.

Пятидесятифутовый катер папаши тоже отчалил; он всегда выходит в море вслед за яхтами. Почему? Догадывайся сам, я сейчас плохо соображаю. «Сер-Джан». Ух, терпеть не могу эти вычурные двойные названия. Лорка назвал свою блестящую рыболовную игрушку в честь дочери и жены; Как какой-нибудь сентиментальный сопляк, чрезвычайно трогательно...

Доктор Ливайн решительно выступил вперед. Я поспешно произнес:

— Ты проделал отличную работу, amigo. Что-нибудь еще?

— Кажется, нет... Да, еще одно. Револьвер, который ты дал Брэнд.

— Принадлежавший Питерсону.

— Да, но она не могла пронести его на борт самолета и оставила мне. В машине, в перчаточном ящике. Просила тебе передать...

— Знаю, — кивнул я: — «Не суй свой нос в мои дела». Верно?

— Вам пора уходить, — сказал доктор, и мы ушли.

— Фред поджидал в аэропорту, — сказал знакомый мне приятный женский голос. — С тех пор сообщений не поступало.

— Его предупредили, что объект отказывается сотрудничать? — спросил я.

— Да. К тому же она его знает, что еще больше затрудняет задачу, но он поменялся машинами с другим водителем и постарается не попадаться на глаза. — Последовал неопределенный звук, напоминающий сдавленный смешок. — Разумеется, в темноте все чернокожие парни на одно лицо, масса Эрик.

Впервые, во всяком случае, во время этого задания, я услышал от нее нечто человеческое и неофициальное, да еще и указывающее на расовую принадлежность. Последнему я не придал особого значения.