— Господи, неужели это было настолько очевидно?

— Достаточно очевидно, — подтвердил я. — Однако чистота взаимоотношений с упомянутой дамой — не совсем моя заслуга. Этому способствовали и некоторые обстоятельства. В обычной ситуации, я скорее всего не проявил бы подобной твердости. Познакомившись поближе, начинаешь понимать, что она довольно привлекательный человек.

— Привлекательный!

— В тебе говорит предубежденность, — заметил покорный слуга. — Если в Элеоноре Брэнд ничего привлекательного, каким образом вы были подругами в течение стольких лет, пока не выяснилось, насколько безжалостной и безоглядной может она быть?

— Я считаю преданность очень важным качеством, Мэтт, — сухо проговорила Марта.

— Разумеется, но преданность чему? Человеку или профессии? Попробуй доказать свою правоту, милая, и увидишь, я камня на камне не оставлю от твоих доводов. — Внезапно Марта торжествующе рассмеялась.

— Это ты теперь так говоришь, а несколько лет назад, когда дошло до дела, рассудил иначе.

Последовала короткая пауза. Разумеется, она была совершенно права. Во время того давнего задания, которое и свело нас вместе, я, вместо того, чтобы стрелять в порученного мне человека, перевел прицел на другого, который собирался убить Марту. В результате обстоятельства осложнились настолько, что пришлось немало попотеть, дабы довести дело до конца. Позже Марта точно так же пожертвовала свояки миролюбивыми убеждениями, чтобы спасти мою, а заодно и собственную жизнь. Можно было бы счесть, что мы квиты: жизнь за жизнь; но в действительности обстояло чуток иначе.

Глядя прямо перед собой. Марта мягко продолжала:

— Ты не спросил меня, что я делаю в Майами, Мэтт. — Я посмотрел на нее.

— Так что же вы делаете в Майами, миссис Дивайн?

— Ищу человека.

— Это большой город, — выразительно заметил я. — И людей в нем хоть отбавляй. Вас интересует кто-нибудь определенный?

— Человек по имени Хелм, — ответила она. — Личность весьма зловещая. Холодный взгляд, уверенный палец на курке. Известен ужасными деяниями. Ты ведь совершал ужасные деяния этой ночью, не правда ли, дорогой?

— Совершенно верно, — подтвердил я. — Чрезвычайно ужасные.

— Я всегда угадываю это по твоим глазам. Они становятся какими-то тусклыми. Я не спрашиваю, что это было; просто не хочу знать. Меня смущает только то... — она замолчала и судорожно сглотнула. — Меня смущает только то, что временами этот ужасный человек бывает довольно милым, а я так давно знаю его. И когда он уходит, мне начинает его не хватать. Мне ужасно не хватало его теперь, когда... когда мой дом опустел. Вот я и подумала: если приеду сюда повидаться, а возможно и перекинусь несколькими словами, то...

Она замолчала. Я услышал слабый сдавленный звук. Марта осторожно взглянула в заднее зеркальце, включила сигнал поворота, свернула на обочину и поставила машину на ручной тормоз. Затем извлекла из сумочки платок и прочистила нос.

— Сама не знаю, почему плачу, — проговорила она. — Наверное, веду себя как дура, да? Я собиралась оставаться спокойной и рассудительной, Мэтт. И обо всем с тобой поговорить. А на самом деле? Сначала веду себя, как ревнивая дрянь, потом закатываю истерику. — Она тяжело вздохнула. — Понимаешь, мне стало ужасно одиноко после твоего ухода, и я не раз пожалела, что ты — мы — придавали такое значение моему вдовству. Если бы не это, если бы той ночью мы наплевали на приличия, думаю, так или иначе удалось бы до чего-нибудь договориться.