— Что случилось с Фредом?

— Твой черный парнишка попытался, невзирая на их угрозы, добраться до телефона и передать жене, чтобы она тебя предупредила. Дрался так отчаянно, что пришлось воспользоваться ножом... Стой спокойно! Я же сказал: бросить оружие...

Он еще продолжал говорить, когда я повернулся и выстрелил в него из пистолета. Краем глаза я заметил, что на стоянке мы уже не одни. Призрачные фигуры приближались со всех сторон, однако всему свое время. Уоррен Питерсон с недоумением и укором смотрел на меня: я вновь нарушил все правила, которым он научился, сидя у экрана телевизора. Он направил на меня револьвер, этот символ власти, волшебную палочку, направил во второй раз, а я по-прежнему не желал выполнять его распоряжения. Телевизионные принципы не срабатывали, заставляя пережить величайшее разочарование.

И тут на него обрушилось осознание ужасной действительности: в него стреляли, он ранен и в руках сжимает револьвер. И следует выстрелить в ответ. Собственно говоря, ему следовало выстрелить сразу, как только я повернулся, прежде чем в него попала смертоносная маленькая пуля. Я выстрелил еще раз, и он наконец попытался направить револьвер в мою сторону — заново прицелиться в меня — но было уже слишком поздно, да и не слишком ему этого хотелось. Он так до конца и остался мальчиком, воспитанным на идеях ненасилия. Третья пуля ударила его, и он начал падать, роняя мощное оружие, из которого так и не успел выстрелить.

После третьего выстрела маленький пистолет припомнил, что недавно побывал в воде, но трех пуль туда, куда я их всадил, было вполне достаточно. Несмотря на легкомысленный вид, этот пистолет далеко не игрушка. Тени были уже совсем рядом. Я повернулся и направил на ближайшего смолкший ствол, тогда как второй умело нанес мне удар сзади.

Однако, по ближайшем рассмотрении становилось ясным, что эта крепкая молодая женщина принадлежит к той особой категории людей, которые способны совершать потрясающие открытия, но не испытывают от этого особого восторга. Сильное, отлично сложенное тело с высокой грудью и широкими бедрами явно пребывало в хорошей спортивной форме. Не менее привлекательным было и покрытое ровным слоем загара лицо, правильные черты которого успешно выдерживали испытание короткой мужской прической, если понятие «мужская прическа» еще применимо в нашу эпоху стирания половых различий. На ней были белые теннисные туфли с прочными «морскими» подошвами, в меру обтягивающие белые шорты и напоминающая огромную повязку верхняя часть купальника без бретельки. Красный купальник делал ее плечи очень сильными и загорелыми. Такими же загорелыми и сильными выглядели и ноги. Последние мне было видно особенно хорошо, поскольку лежал я в непосредственной близости от них, на полу каюты.

При наличии пола должна быть и сама каюта, а последняя предполагает пребывание на борту судна. Потрясающая логика, мистер Хелм. Кажется, к вам начинает возвращаться способность соображать. Итак, где я нахожусь, выяснить удалось, осталась самая малость — придумать, как выбраться отсюда. Да еще и с человеком, ради которого я и явился сюда. Разумеется, исходя из предположения, что она где-то здесь.

Однако я несколько торопил события. Пока достаточно было знать, что нахожусь я на борту судна, судя по звуку и вибрации — мощного моторного катера, и он куда-то направляется. Кроме того, по описанию Брента и фотографиям в досье Лорки, с которым мне наконец удалось ознакомиться на борту самолета, стоящую надо мной мускулистую молодую особу звали мисс Серина Лорка, и была она дочерью сенатора Джорджа Уинфилда Лорки, в прошлом так же известного как Мануэль Сапио, Малыш Сапио и Сапер. И еще меня пронзила внезапная боль сожаления и вины при мысли, что я потерял кого-то важного. Потерял я парня по имени Фред, который умер, сражаясь, дабы помочь мне, и тем самым разрешил наш давний спор.