Ничего, утешал он себя, со временем Джессика родит ребенка… желательно, сына… И если его сын будет единственным внуком Дана Либермана… На этом он обрывал себя, боясь слишком искушать судьбу.

Медовый месяц молодожены провели на Карибских островах — подарок жениху от дяди Давида.

Ричарду даже в голову не приходило подумать о том, как Джессика отнесется к замужеству. Она — еврейка, следовательно, воспитана как будущая жена и мать. Ему даже в голову не приходило, что она возненавидит его за ловушку, в которую он ее поймал, и откажется с ним спать. Сначала он пробовал уговорить ее, но, когда это не сработало, он холодно заявил, что, мол, она его жена и их брак не должен быть формальным. Он не изнасиловал ее… но и их соединение не походило ни на что из его прошлого опыта. Джессика демонстрировала такую холодность, что он не мог на нее не злиться, и когда они возвратились в Лондон, то уже едва разговаривали друг с другом, а о постели и речи не шло.

Отец Джессики купил молодоженам роскошную квартиру в одном из самых дорогих кварталов Лондона, но когда Джессика напоминала Ричарду, что платит за все ее отец, он лишь пожимал плечами. Пусть говорит, что хочет. Ему плевать. Он получил, что хотел, то есть жену, которая его обогатит.

Не прошло и шести месяцев, как они стали спать в разных комнатах. Ричард расстался со своей блондинкой… ей на смену пришла рыжая девушка. Он не думал о том, что делает жена в его отсутствие, проводя по возможности меньше времени в их общей квартире и лишь изредка, когда требовали обстоятельства, наведываясь в Виндзор.

Моррис уже приступил к работе в банке, и зависть, которая на некоторое время, утихла, благодаря удачной женитьбе на Джессике, вновь стала жечь душу Ричарда, который теперь точно знал, что ему нужны не только деньги. Он хотел заполучить свой собственный банк.

В первый раз он заподозрил неладное, когда зашел в кабинет к дяде и услыхал часть телефонного разговора. Не подав вида, что финансовые затруднения дяди перестали быть для него тайной, Ричард принялся внимательно следить за всеми делами.

Неудачные вложения съели часть собственного дядиного капитала, да и банк потерял несколько важных клиентов, отчего по городу поползли нехорошие слухи о ненадежности банка Хауэллов.

И вот тут-то, словно судьба решила вознаградить его, Ричарда послали работать в отдел депозитов, где тяжело заболел один из сотрудников.

На пятом году своего брака Ричард делал свой первый миллион фунтов, а банк Хауэллов стоял на краю гибели. О его падении уже начали писать в газетах. Моррис по секрету признался, что беспокоится за отца, и Ричард понял — пора действовать и действовать, не теряя времени.

В тот день, когда он сообщил журналистам о финансовом крахе дяди, он также сообщил, что его как сына родного брата Давида Хауэлла некоторые члены совета просят занять кресло председателя совета.

Акции стремительно падали в цене, что естественно во время паники, и Ричард тайно скупал их. Когда же Давид предъявил ему газетные публикации, то он, невинно потупившись, сказал, что не имеет к ним никакого отношения. Его ложь не убедила Давида Хауэлла, но, не имея доказательств, он ничего не мог сделать. К тому же он терял власть и у него участились боли в сердце, ведь он не мог не винить себя в том, что погубил семейный бизнес. Теперь он часто думал о своем брате и вспоминал его лицо…

Нашел его Рувим Вейсс. Он сидел в своем кабинете, положив голову на письменный стол. Смерть была мгновенной.

В банке творилось бог знает что. Кто-то должен был взять дело в свои руки.

У Ричарда была репутация. У него были акции… и поддержка членов совета. Наконец-то он получил пост, который принадлежал ему по праву.

Неожиданно ему пришло в голову, что он уже трое суток ни на минуту не заглядывал домой. Приняв душ в бывшей дядиной ванной комнате, которая теперь была его, он вызвал такси.