Я была настолько погружена в себя, что едва заметила подошедшую Киэру, ее кожа пылала, дыхание было тяжелым, и, осмотревшись, я поняла, что мы разобрались со всеми демонами. Вместе мы убрали всех их, но сейчас это не делало меня счастливой. Я хотела еще. Больше убийств. Больше тьмы. И черт побери, если я не получу это.

Когда мы подъехали к подвалу, я обнаружила, что немного заглушила тьму, но не ужасное чувство предательства. Клэренс уже приготовил мост, и он вернул мне ожерелье. Так как мы уже разобрались, что части Ключа Ориса были связаны, то был бы смысл облегчить игру «холодно-горячо» и дать мне все кусочки для работы.

В этот раз, он так же нагрузил нас кое-какими инструментами, но не сильно. Вероятнее всего, лучше способ путешествовать через портал – обнаженным. Чем больше ты несешь, тем вероятнее тебя выбросит с курса.

Киэра была за обнаженный план. Я не очень.

Мы сошлись на обычной одежде – джинсах, наших топах из «Кровавого Языка», нашем оружии и фонариках. По— прежнему ничего, чтобы помочь нам выбраться из смертельной западни, я предложила взрывчатку, но Клэренс рассказал мне о теоретическом риске взрыва, когда мы будем на мосту. И это сразу же завершило разговор.

Наконец собранные, мы шагнули в портал, сделали все эти вещи с кровью и символами, а затем мир закружился, и мы были на пути к Британской подземке. Но конечно я бы предпочла Лондонское метро.

— Знаешь что отстойно? – прошептала Киэра, когда мы ползли по тесному коридору, глубоко вдыхая аромат свежей земли, – Я всегда хотела съездить в Британию. Всегда хотела увидеть Стоунхендж. Ну этих, друидов, да? Это же круто? А теперь мы здесь, настолько близко насколько я могла когда-либо очутиться, и это все что я вижу?

В тот момент мы были где-то под знаменитыми камнями. По крайне мере, я так полагала. С того момента, как мост Клэренса выкинул нас в подземный туннель, я вообще ни в чем не могла быть уверена.

И вот тогда я задумалась, что немного взрывчатки возможно и не было бы таким уж риском.

– Смотри, — сказала я, светя своим фонариком впереди нас, – Туннель просел.

Луч моего фонаря играл на груде камней, которая достигала потолка туннеля. И сквозь ее трещины и щели пробивался слабый свет.

– Ты можешь забраться туда?

Она карабкалась, а я освещала путь.

– Ничего не вижу, — сказала она, – И я не могу сдвинуть эти чертовы булыжники.

Я вздохнула.

– Спускайся. Может, есть другой путь.

И следуя за лучами света, мы поползли в противоположном направлении. Но мы не ушли далеко, в основном потому что, как только мы приближались к груде камней, мою руку начинало жечь, а когда мы отдалялись, боль слабела. Теперь, однако, я надеялась, что мы сможем походить вокруг и найти источник боли.

Разве это не звучало, как песня в стиле кантри?

По этой причине, я чувствовала, как будто вся моя жизнь была кантри песней. Своего рода печальное рыдание по потерянной любви и доверию, и всей подобной слезливой ерунды. А еще я была на чеку, в любую секунду ожидая увидеть Дьякона. Потому что исходя из того, что я увидела в голове демона, Дьякон Кэмпфайр был гораздо более заинтересован в этой реликвии, чем показывал.

Более того, демон, казалось, верил, что Дьякон знает, где третий кусочек. И если это был наш случай, то это вполне объясняет, почему Клэренс не хотел, чтобы Дьякон умер. Случись что со мной, и Дьякон может остаться единственным источником информации.

Но вот чего я не понимала, так это почему Дьякон позволил оставить мне первый кусочек реликвии. Если уж он был заинтересован собрать их, то почему же он тогда не сделал все, что было в его силах, чтобы забрать у меня ожерелье в Китае?

Я потянулась, чтобы дотронуться до ожерелья, понимая, что Дьякон все очень умно разыграл.