— Ты не мог прийти побить меня вчера? — спросил я. Он сердито и озадаченно посмотрел на меня, а потом указал палкой на деревню.

— Ты идти! — приказал он. — Сейчас!

«Надеюсь, у них тут нет позорного столба», подумал я, отрезая большой кусок мяса, и сунул его в рот, прежде чем соизволил подчиниться. Казалось странным, что охотница ждала целый день, прежде чем рассказала о моём нарушении, но, как в некотором роде эксперт по обидам, я отлично знал, что мстительные души, прежде чем начать действовать, часто дают обиде немного погнить.

В деревне я увидел множество людей — раньше и не предполагал, что там столько живёт, — больше сотни собралось на центральной поляне возле самого большого здания. Я прежде ни разу не видел так много каэритов в одном месте, и меня поразила их непохожесть. У одних кожа была белая, как мрамор, у других — бронзовая или тёмная, как у людей, живущих за южными морями. Цвет волос отличался таким же разнообразием: глубокий блестящий рыжий, угольно-чёрный и серебристо-седой. Другие их качества тоже варьировались сильнее, чем обычно — шестифутовые стояли рядом с коренастыми меньше пяти футов ростом, или же с изящными и гибкими людьми. Единственной очевидной характеристикой, которую они разделяли, были их отметины. Они имелись у всех — красные пятна, обесцвечивавшие лица и открытую кожу на кистях и предплечьях. Узоры менялись от лица к лицу, и плотность тоже, но у всех каэритов, что я видел, тогда или позднее, обязательно имелись какие-либо отметины.

Приближаясь к толпе, я почувствовал сильное напряжение, хотя никто не говорил на повышенных тонах. Казалось, воздух гудел от гнева и страха. Толпа собралась плотным кругом, и все смотрели на что-то в центре. Мой сопровождающий рявкнул что-то на каэритском, отчего толпа перед нами расступилась, открыв объект их внимания.

Там стояла старуха, как и прежде скрюченная, с мрачной решимостью на лице, и смотрела яркими глазами на пару связанных коленопреклонённых людей. Увидев их лица, по-прежнему узнаваемые, несмотря на отросшие бороды, синяки и измождённость от холода и голода, я не смог сдержать смешка, слетевшего с моих губ.

— Милорды, — сказал я, проходя через толпу, и отвесил поклон. — Приветствую вас.

Лорд Рулгарт явно едва стоял на ногах и в ответ лишь зарычал и слабо дёрнулся, отчего верёвка, связывавшая его руки и грудь, почти не натянулась. Впрочем, его глаза выглядели абсолютно живыми и сияли яркой ненавистью. Рядом с ним Мерик Альбрисенд пребывал в менее бедственном положении и продемонстрировал неожиданное прежде благоразумие, не дав никакого ответа.

— Моя внучатая племянница нашла этих двоих в пещере, где они прятались, в нескольких милях к северу, — сказала старуха, указав на вышедшую вперёд третью фигуру. Вчерашняя юная охотница напряжённо зыркнула на меня, и этот взгляд был скорее осторожным, чем сердитым. Если она и сказала своей тёте о том, что между нами случилось, та этого никак не выказала.

— Вижу, они тебе знакомы, — продолжала она. — Они враги?

Тогда я заметил, что позади захваченных лордов стоят пятеро каэритов и все с топорами. Две женщины и трое мужчин, все крепкие на вид, и оружие держали твёрдо, что говорило о долгой практике. Одежду они носили примерно такую же, как и юная охотница, но усиленную защитой из варёной кожи на запястьях и плечах. По цвету их лица были такими же разными, как и у остальных, но на них виднелось намного больше шрамов. Охотница, может, и не умела сражаться, а вот эти точно умели. И хотя я не чувствовал в них никакой видимой кровожадности, но не было и никаких колебаний в их крепких руках, при этом все они выжидающе смотрели на старуху.