«На самом деле это начинается здесь». Я сдержал дрожь, когда в голове громко прозвучал голос блуждающего по снам призрака Эрчела, вызвав воспоминания о безжизненном лице короля Томаса. С тех пор я пытался вытеснить видение из мыслей, подавляя его надеждой, хоть и слабой, что всё это было вымыслом разума, сбитого с толку травмой. К сожалению, теперь становилось ужасающе ясно, что призрак Эрчела, хоть и был пугающе точным отражением себя при жизни, не лгал.

Сердце забилось намного быстрее, когда гонец поклонился и протянул Эвадине письмо, запечатанное спешно налитым воском с оттиском королевской печати. Эвадина без колебаний взяла письмо и вежливо улыбнулась гонцу.

— Приказ получен и принят, сэр. Ваше исполнение своей роли делает честь Короне. Ступайте, освежитесь и отдохните.

— Я могу задержаться лишь ненадолго, миледи, — ответил гонец, — поскольку мне приказано доставить весть лорду Эльфонсу в Хайсале. Однако могу ли я попросить вас о свежей лошади?

— Разумеется. Скажите конюшему, что я приказала дать вам самого быстрого коня.

Когда гонец пошёл из башни наружу, Эвадина сломала печать на письме. Едва взглянув на содержимое, она принялась раздавать приказы:

— Капитан Суэйн, капитан Дорнмал, соберите роты, выступаем на рассвете. Капитан Офила, вы будете командовать Оплотом в моё отсутствие…

— Миледи, позвольте прервать вас, — сказал я так громко и настойчиво, что поток приказов тут же прекратился. От такого вмешательства все присутствующие замерли и уставились на меня от явного потрясения. — Я умоляю о мгновении наедине, — добавил я, посмотрев в прищуренные глаза Эвадины. — Поскольку, мне кажется, тут есть, что обсудить.

Эвадина приказала остальным начинать приготовления к маршу, а потом кратко сказала мне следовать за ней наверх башни. Часовым было приказано доложиться в своих ротах, и они оставили нас наедине в короткой, но напряжённой тишине, после чего она соизволила заговорить.

— Я знаю, что ты собираешься посоветовать. И я предпочитаю этого не слышать.

— И всё же, — ответил я, — я всё равно это посоветую. — Разумеется Эвадина могла приказать мне замолчать и заняться сбором Разведроты на марш. Но не приказала. Вместо этого она отвернулась, положила руки на каменную балюстраду и направила взор на север. Рассвет окрасил облака над восточным горизонтом в более глубокий оттенок красного, чем обычно, предрекая непогоду на ближайшие дни.

— Короли и королевы приходят и уходят, — сказал я Эвадине в спину. — Вы договорились с одним королём, почему бы не попробовать с другим?

— Потому что, — сказала она, глядя на север, — я давала своё слово одному королю, а не другому.

— Слова — это просто слова. В них есть сила, но эта сила легко меняет форму. То, что раньше было торжественным обещанием, может стать неизбежной целесообразностью, если представить её в правильном контексте.